Нефть! - Эптон Билл Синклер

I

В течение всего лета м-р Росс и м-р Роскэ были заняты трудной задачей дать мыслям своих соотечественников известное желаемое направление. Приближались президентские выборы. Нефтепромышленникам, которые были в достаточной мере предприимчивы для того, чтобы найти желаемого им кандидата, предстояло теперь убедить избирателей в том, что это был государственный деятель великого ума и великой души. Помимо этого им предстояло уплатить же и часть расходов, и, судя по тем разговорам, которые Бэнни пришлось слышать в Парадизе и в "Монастыре", это составляло сумму в пятьдесят миллионов долларов. К м-ру Россу и м-ру Роскэ приезжали с визитами и Джек Коффи и крупные представители различных отделов государственной машины, и все они рассказывали страшные истории, указывавшие на опасность создавшегося положения вещей.

Было необходимо убедить американский народ в том, что деятельность демократического правительства в течение всех последних восьми лет была не только бесплодна, но даже вредна, и в этом убедить народ было очень нетрудно. Но помимо этого требовалось убедить его еще и в том, что правительство с сенатором Гардингом во главе обещало быть во всех отношениях гораздо лучше. И вот эта задача была уже значительно сложнее. Вполне естественно, что председатели комитетов предвыборной кампании старались представить эту задачу еще более трудной, чем она была самом деле, и чем больше денег проходило через их руки, тем быстрее росла общая сумма. Бэнни, к своему большому удовольствию, слышал не раз, как его отец сердился и волновался, сожалея, что не последовал совету сына и не предоставил судьбу своей страны в полное ведение того миллионного фабриканта, который дал миллионы на поддержку кандидатуры генерала Вуда.

Сенатор штата Огайо был широкоплечим, представительным человеком с важной осанкой. Сам он никуда не выезжал из своих владений, но принимал депутации у себя и читал им внушительные речи, написанные тем секретарем, которого выбрал Вернон Роскэ. Обыкновенно эти речи уже накануне раздавались американской прессе для того, чтобы они могли быть одновременно напечатаны в пятидесяти миллионах газет и журналов. Это была колоссальная машина пропаганды, и те, которые ею управляли, не могли не потерять на время свой сон и покой. Но величественного вида кандидат оставался в стороне от всех этих забот и волнений. Он был все так же свеж, спокоен и бесстрастен и оставался таким в течение всей своей карьеры. И это потому, что те деловые люди, которые ухаживали за ним и платили ему, никогда не забывали говорить, что и когда ему надо было делать.

Бэнни с высоты своего Олимпа снисходительно, как боги, смотрел на все эти заботы и волнения жалких смертных. Его отец и м-р Роскэ предоставили ему возможность быть вполне в курсе того, что происходило, уверенные, что здоровый смысл в конце концов одержит верх и что он разделит их точку зрения. Их философия точно какая-нибудь стальная броня защищала их от всех колебаний и сомнений: дела страны должны были вести люди, обладающих деньгами, умом и опытностью; и если народные массы не были достаточно развиты для того, чтобы самим разобраться в том, что им было нужно, то необходимо было прийти им на помощь. Нужно было выдумать особый "лозунг", и он должен был вбиваться в их головы путем бесчисленных, миллионных повторений. Это было особое искусство, и опытные люди знали, как это делать. Вам же надо было только им платить — и ничего больше. Но, черт побери, размеры этой платы могли довести вас до кровавого пота!

В один прекрасный день эта колоссальная кампания закончилась, и в результате оказалось, что шестнадцати миллионам ста сорока тысячам пятистам восьмидесяти пяти американцам вполне успешно вбили в голову то, что вбивали с таким усердием: сенатор Гардинг получил голосов на семь миллионов больше, чем кандидат демократической партии! Такого громадного большинства не бывало за всю историю Америки. Улицы кишмя кишели громко кричавшей толпой, все рестораны и клубы были полны публикой всякого рода, и все поголовно были пьяны. Да, даже Вернон Роскэ напился пьян, так как Аннабель сама столько выпила, что не могла уже за ним наблюдать. Ви Трэсси забыла о всех предписаниях своего доктора, м-р Росс изменил своей, долго практиковавшейся трезвости, и даже Бэнни выпил так много, что можно было опасаться за его идеализм. Человек — стадное животное, и ему очень трудно не делать того, что делают все, кого он знает.