Дэниел Мартин - Джон Фаулз

— Прошу прощения. Настольный теннис.

— Ты говоришь так, будто у нас тут какой-то кошмарный приморский отель, — сказала Каро.

— Всего лишь кошмарная деревенская гостиница, моя дорогая.

Вмешался Эндрю:

— В снукер можешь, Дэн?

— В американский бильярд немного могу. Принцип тот же.

Эндрю подмигнул мне:

— Значит, договорились.

Нэлл обвиняющим жестом вытянула в его сторону руку:

— Только не на… сам знаешь на что!

— Ну, разумеется, нет, радость моя. Как тебе такое могло в голову прийти?

На меня устремился её ужасно серьёзный взгляд:

— Глаз с него не спускай. Только на прошлой неделе он в деревне обжулил стариков пенсионеров на все деньги, что им жёны на пиво выдали.

— Абсолютная ерунда. Просто я повёл себя как истинный сквайр. С их точки зрения, я не могу не выигрывать. — Он перевёл ленивый взгляд на Джейн: — Эти угнетённые и голов своих в мою сторону не повернули бы, если б их угнетатель не выигрывал.

Джейн улыбнулась:

— На это не клюю.

— Сорвалась-таки с крючка!

Нэлл скорчила мне гримасу. Она всё ещё сидела на ковре у камина, опершись на руку:

— На днях подхожу к коровнику, а там — два скотника, пастух, наши трактористы и Бог знает кто ещё сгрудились вокруг Эндрю; ну, думаю, вот здорово, вот чудесно, вот как он умеет заинтересовать их делами поместья… ан нет, ничего подобного. Спортлото! Тема — футбол. И спор всего лишь о том, где им эти паршивые крестики надо на этой неделе ставить.

— Превосходное занятие. Серьёзно. Новый опиум для народа.

Нэлл махнула рукой:

— Да я бы и возражать не стала, если бы это был дьявольски хитрый план, задуманный Эндрю, чтобы отвлечь их от мыслей о повышении зарплаты. Но сам-то он ведь почище их всех! — Она взглянула на Каро: — А знаешь, что он учудил перед Рождеством? Предложил нашему священнику любую долю выигрыша, если во время вечерни в среду он помолится за восемь ничьих.

Каро усмехнулась:

— И что же тот ответил?

— Отлично ответил. Что лучше он помолится за спасение души Эндрю.

— Мамочка, он ведь шутил, — заступилась за отца Пенни.

— А ты так уж уверена?

На миг мои глаза встретили взгляд Джейн: в них едва заметно светилась улыбка; мы оба знали — Нэлл изо всех сил старается выказать доброжелательность, сделать так, чтобы нам здесь было хорошо, и одновременно дать понять, что мы оба недооцениваем трудности, с которыми ей приходится сталкиваться. Правда, в этом последнем ей удалось добиться совершенно обратного эффекта.

Через несколько минут меня уже гнали в бильярдную. Она была устроена в подвале, который тянулся под всем домом, рядом за стеной непрестанно рокотал отопительный бойлер; бильярд здесь был половинного размера, потёртый и потрёпанный.

Здесь же стоял стол для настольного тенниса и — непонятно почему — игорный автомат. Устанавливая шары в треугольник, Эндрю поднял на меня глаза и подмигнул:

— По пятёрке? Для азарта?

— Если считаешь нужным.

— Всегда можешь получить деньги обратно. Только пригрози, что пожалуешься её светлости.

Я улыбнулся и принялся натирать мелом кий.

— А ты по-прежнему всерьёз играешь?

— Да нет, куда там! В Оксфорде я в десять раз больше денег проиграл, чем за все последние годы. Дело принципа. — Он наклонился над бильярдом, готовясь к первому удару. — Ведь теперь, Дэн, я всего-навсего трудяга фермер. Хоть и изображаю важную персону.

— Каро мне говорила.

За бильярдом мы немного поговорили о Каро, и я понял, что игра для него лишь удобный повод сказать походя, меж ударами кия, то, о чём лицом к лицу сказать не так-то просто: как он привязан к Каро, как за неё волнуется; это дало мне возможность выразить ему свою признательность за то, каким прекрасным отчимом он оказался. Эндрю легко выиграл у меня первую партию, а вторую я выиграл, подозреваю, лишь потому, что он сам позволил мне это сделать. Тут в подвал явились Пол и Пенни — поиграть в настольный теннис. Думаю, они вряд ли пришли по собственной воле: скорее всего их сюда послали специально. Пол любил и умел играть — это было очевидно, а его пухленькая партнёрша столь же очевидно играть не умела. С монотонной регулярностью он гасил каждый третий или четвёртый её удар. Это была не игра — чистейшей воды садизм. Пол не давал ей ни малейшей возможности отыграться, и хотя беготня за крохотным белым мячиком то в один угол подвала, то в другой могла как-то помочь ей решить проблему излишнего веса, мальчишка играл до безобразия эгоистично. Он наотрез отказывался приспосабливать свою игру к её возможностям. Видимо, Эндрю, некоторое время понаблюдав за их обменом ударами, почувствовал то же, что и я. Мы стояли, опершись о край бильярдного стола. Вдруг он сказал:

— Ну-ка, Пенни, иди сюда. Сейчас я его за тебя разделаю.

Девочка отдала отцу ракетку, и Эндрю продемонстрировал игру высшего класса. Разумеется, тут был и элемент клоунады, но я видел, что Пол воспринимает всё это совершенно всерьёз. Но вот в подвале появилась Каро: они там, наверху, «совсем расхлюпались», и нам пора к ним присоединиться. Я отправился с ней наверх, и по дороге она с некоторой застенчивостью спросила, удалась ли наша игра в снукер.

— Знаешь, Каро, когда мы были студентами, Эндрю мне в общем-то нравился. Гораздо больше, чем твоей маме или Джейн, как ни странно.

Она скорчила рожицу:

— Там, наверху, тоже царит всеобщая любовь. Кажется, я уже просто никого тут толком и не знаю.

— Думаю, нам удастся перед отъездом устроить тут хорошенький скандальчик. — Я многозначительно взглянул на дочь. — Только бы не из-за тебя.

— Мне назначена аудиенция перед сном. — Она опять скорчила рожицу. — Даже не знаю, что страшней. То, что она терпеть не может Бернарда, или что хочет его сюда пригласить. — И сразу же заговорила о другом: — Жалко, что она пригласила Фенуиков. По правде говоря, он довольно забавный. Этакий старый ловелас. У него уже третья жена.

Оказывается, Каро уже знакома с будущим Сэмом Голдуином, по поводу предприятия которого мне предстоит давать советы. Он учился в Итоне одновременно с Ричардом; «точь-в-точь Ричард, только ещё глупее». И добавила презрительно, словно я мог устыдиться её знакомства с подобными людьми, что он — лорд. Это сильно облегчило мою совесть — ведь я собрался было утаить правду.

Несмотря на чопорную обстановку, ужин прошёл вполне сносно. Итальянка-домоправительница, которая явно умела готовить, вносила блюда в столовую, но на тарелки мы накладывали себе сами, а присутствие детей делало разговор безопасно-успокоительным. Мы с Эндрю обсуждали фермерские проблемы и деревенские дела. Джейн рассказывала Нэлл о тех, кто ей позвонил или написал, а Каро вполуха прислушивалась к их разговору, одновременно беседуя с сестрой, явно переживающей первые приступы увлечения своим пони — мании, которой когда-то страдала и Каро. Даже Пол оказался вынужден принять хоть какое-то участие в разговоре.