Лунная долина - Джек Лондон

Перебравшись на каком-то допотопном пароме через Сакраменто несколько выше Рио-Виста, Саксон и Билл оказались в поречье. И то, что они увидели с верхней части дамбы, поразило их. Внизу, значительно ниже уровня реки, насколько хватал глаз, расстилалась равнина. По всем направлениям бежали дороги, и всюду были разбросаны бесчисленные фермы, о существовании которых Саксон и не подозревала, когда они проплывали по пустынной реке, за полосой ивовых зарослей, на расстоянии всего нескольких футов от берега.

Три недели они провели, странствуя по этим плодородным островам. Жители дни и ночи возводили плотины и выкачивали воду, чтобы их не затопило. Земля здесь была повсюду богатейшая, но пейзаж однообразен. Это однообразие нарушала только Чертова гора, — она была видна отовсюду, и ее зубчатая вершина то дремала в лучах полуденного солнца, то четко вырисовывалась на закатном небе, то возникала, как видение, в серебристой полумгле рассвета. Иногда пешком, чаще на моторках, они исходили и изъездили поречье во всех направлениях, вплоть до торфяных земель на Миддл-ривер, спускались по Сан-Хоакину до Антиоха и поднимались по Джорджиане до Уолнот-Гров на реке Сакраменто. Им казалось, что они попали в чужую страну. На полях работали тысячи людей, но Саксон и Билл знали, что можно пройти весь день и не встретить ни одного человека, который бы говорил по-английски. Иногда им попадались целые деревни, где жили только китайцы или японцы, итальянцы, португальцы, швейцарцы, индусы, корейцы, норвежцы, датчане, французы, армяне, словаки — любая национальность, но не американцы. Одного американца они встретили на нижнем плессе Джорджианы, где он кое-как перебивался, ловя рыбу запрещенными способами. Другой американец, метавший гром и молнию при любом разговоре о политике, был странствующим пчеловодом.

В кишевшем людьми Уолнот-Грове американцами оказались только лавочник, кабатчик, мясник, смотритель на подъемном мосту да паромщик. А между тем Уолнот-Гров состоял из двух процветающих городов — китайского и японского. Почти вся земля здесь принадлежала американцам, но они жили далеко отсюда и то и дело продавали отдельные участки иностранцам.

Когда Саксон и Билл сели на пароход «Апаш», который шел в Сакраменто, в японском городе происходило что-то необычайное, но был ли то бунт, или мирное празднество — они так и не поняли.

— Нас уже выставили за дверь, и мы сидим на крылечке, — возмущался Билл, — а скоро нас и отсюда выпрут.

— В лунной долине не будет никаких крылечек, — утешала его Саксон.

Но он не поддался утешениям и с горечью продолжал:

— А ведь ни один из этих окаянных чужаков не справится, как я с четверкой! — И добавил: — Но земледельцы они природные.

А Саксон, глядя на его помрачневшее лицо, вдруг вспомнила виденную ею в детстве литографию: индеец из прерий, с татуировкой и перьями, верхом на лошади, изумленно смотрит, как по только что проложенным рельсам несется поезд. Этот индеец растерялся перед волной новой жизни, принесшей с собой железную дорогу. И Саксон задумалась: неужели Билл и люди его склада тоже обречены отступить перед потоком невероятно деятельной и трудолюбивой новой жизни, которую здесь ведут люди, хлынувшие из Азии и Европы?

В Сакраменто они пробыли две недели. Билл нашел себе работу у одного извозопромышленника и получил достаточно денег, чтобы продолжать путешествие. Они привыкли к морю и в Окленде и в Кармеле, и жить вдали от него им было трудно. В Сакраменто слишком жарко, решили они, и двинулись вдоль железной дороги на запад, миновали область болот и добрались до Дэйвисвилла. Здесь они отклонились к северу от намеченного пути — их привлек прелестный Вудленд. Билл нанялся возить фрукты для одной большой фермы, а Саксон, с трудом добившись от него разрешения, проработала несколько дней на сборе фруктов. Она с важным и таинственным видом отказалась сообщить, что намерена сделать с заработанными деньгами, и Билл поддразнивал ее до тех пор, пока не забыл об этом. Умолчала она также о денежном переводе и синенькой квитанции, вложенных ею в письмо к Бэду Стродзерсу.

Жара начала донимать их. Билл заметил, что прохладные ночи, видно, остались позади.

— И тут нет моих любимых секвой, — отозвалась Саксон. — Надо идти на запад, к морю. Там мы найдем лунную долину.

Из Вудленда они проселочными дорогами двинулись на юго-запад, к фруктовому раю — Вэкевиллу. Здесь Билл стал работать по сбору фруктов и их перевозке; и здесь Саксон получила письмо и маленькую посылку от Бэда Стродзерса. Когда Билл в этот день вернулся с работы, она попросила его закрыть глаза и минутку постоять на месте. Несколько мгновений она с чем-то возилась, потом прикрепила что-то к его рабочей куртке. Он даже почувствовал легкий укол, словно от булавки, и заворчал, но она рассмеялась, — нет, нет, глаза еще нельзя открывать.

— Целуй меня и смотри вниз, — пропела она, — я покажу тебе сюрприз.

Она поцеловала его, а он посмотрел на свою грудь и увидел приколотые к куртке золотые медали, заложенные им в тот день, когда они были в кинематографе и в них проснулось желание вернуться к земле.

— Ах ты плутовка! — воскликнул он, привлекая ее к себе. — Так вот куда ты всадила те деньги! А я и не подозревал!.. Ну-ка, поди сюда!

Тут ей пришлось подчиниться милой ее сердцу силе его мышц, и она шутя отбивалась и боролась с ним до тех пор, пока кофе не убежало, и ей пришлось спасать драгоценный напиток.

— Я, по правде сказать, всегда ими чуть-чуть гордился, — признался он, свертывая после ужина папиросу. — Они напоминают мне время, когда я был совсем молодым парнишкой и отчаянно увлекался боксом. Я был в те времена мальчик что надо, можешь мне поверить… Но знаешь, Саксон, они у меня из памяти вылетели. Ведь нас отделяют от Окленда десять тысяч миль и тысяча лет!