Большие деньги - Джон Дос Пассос

– Можешь передать Джи Даблъю Фаррелу, что был такой день, когда я мог бы вывернуть его наизнанку, но не сделал этого. Почему, спросишь ты? Потому что мне абсолютно на это наплевать. Я на самом деле владел своими акциями. А им пришлось заложить все, что у них было, и все равно им не хватило… видишь, я-то думал, что они – мои друзья. Я сказал Нэту Бентону, когда он хотел на них нажиться, и для этого была возможность… «Нет, не нужно, все же они мои друзья. Пусть работают с нами вместе». И что из этого вышло? Ты только посмотри, как они все набросились на меня вместе с Глэдис. Знаешь, каких алиментов она добилась? Четыре тысячи долларов в месяц. Только потому, что судья – хороший приятель ее старика… вероятно, и ему кое-что перепало. Меня лишили детей… Всем, что у меня было, воспользовались они. А разве хорошо отнимать у человека детей? Ну, Эдди, я знаю, что ты здесь ни при чем, но когда вернешься в Детройт, то скажи этим желторотым мерзавцам, которые прячутся за женской юбкой, иначе им никогда не перехитрить меня… передай им, что я готов раздеть их всех до нитки, до последней нитки… Я уже начинаю понимать, где собака зарыта. Я уже совершил несколько наделавших немало шуму полетов… я… кудесник, говоришь? Скажи им, что они пока еще толком ничего и не видели. Они уверены, что я никакой не изобретатель, обычный механик, как несчастный старик Билл Чернак, не более… Да что это я! Давай поедим!

Официант, склонившись, накладывал закуски на тарелку Чарли.

– Уберите все это… Я съем только кусок мяса, больше ничего не буду.

Эдди был поглощен едой. Вдруг, оторвавшись от тарелки, он поглядел на Чарли, и на лице его начали появляться глубокие морщинки, свидетельствующие о том, что сейчас последует смачная острота.

– Мне кажется, это еще один случай, когда женщине приходится платить.

Чарли, не поняв каламбура, даже не усмехнулся.

– Заруби себе на носу, Глэдис никогда ни за что не платила в своей жизни. Ты прекрасно, не хуже меня знаешь, что она из себя представляет. Все семейство Уэтли – это скряги и живодеры. Она берет пример со своего старика… Ну, я усвоил преподанный мне урок… Больше никаких богатых сучек… Знаешь, ни одна самая захудалая проститутка не поступила бы так, как эта стерва… Так вот, передай это, когда вернешься в Детройт, к своим работодателям. Я знаю, зачем они тебя послали сюда. Убедиться в том, что этот стареющий ас все еще регулярно заглядывает в бутылку… Что он скоро допьется до чертиков и умрет. Таков сценарий истории, не так ли? Передай им, что я еще могу всех их перепить, и еще посмотрим, кто первый окажется под столом, мой дорогой старина Эдди, разве не так? Передай им, Эдди, что стареющий мальчик Чарли в хорошей, в отличной как всегда форме и теперь стал куда мудрее, черт подери… Они думали, что выбьют меня из колеи после развода, не так ли? Ну, в таком случае передай им, пусть не торопятся, поживем – увидим. И скажи Глэдис, что при первой же ее оплошности… при первой… пусть не думает, что мои люди за ней не следят… Скажи ей, что я намерен забрать у нее детей и лишить ее всего, что она получила благодаря мне… всего… Пусть идет побираться на улицу, мне абсолютно наплевать.

– Ну, ладно, ветеран, – похлопал его по спине Эдди. – Мне пора бежать… Как приятно видеть, что ты не сломался, что по-прежнему бодр, энергичен и красив.

– Взовьются выше бумажного змея! – заорал Чарли и расхохотался.

Эдди ушел. Морис пытался заставить его съесть бифштекс, который уже не раз разогревал. Но Чарли не мог есть, кусок не лез в горло.

– Возьми его домой, отдашь детишкам, – сказал он Морису.

В ресторане почти никого не было, здесь наступило затишье из-за начала спектаклей в театрах.

– Послушай, Морис, принеси мне бутылку шампанского, старик, может, с ним я одолею этот бифштекс. Разве не так все поступали в старину? И не упрекай меня, не говори, что я слишком много пью… И без тебя знаю… Если все те, кому ты верил, кинули тебя, все, до последнего человека… то мне наплевать. Стоит ли обращать внимание, что скажешь, Морис?

Какой-то черноволосый человек с короткой стрижкой и усиками смотрел на него, склонившись над стеклянной крышкой стойки бара.

– Я говорю, что наплевать! – кричал Чарли в сторону этого незнакомого человека, заметив, что тот пристально глядит на него. – Вы меня слышите?

– Вы что-то хотите мне сказать? – спросил тот, широкими шагами направляясь к его столику.

– Морис, принеси стакан для этого джентльмена. – Чарли поднялся, и, рискованно раскачиваясь вперед-назад, вежливо кланялся ему через столик.

На шум из глубины зала, из маленькой двери вышел мощный вышибала, вытирая свои большие красные руки о фартук. Увидав Чарли, он вернулся к себе.

– Моя фамилия Андерсон… Очень рад с вами познакомиться… мистер…

– Будкевич, – представился, нахмурившись, черноволосый. Пошатываясь, он подошел к противоположному краю стола.

Чарли указал незнакомцу на стул.

– Я пьян… выпил слишком много этой воды, шампанского… вам налить?

– С удовольствием, если вы настаиваете. Всегда лучше пить, чем драться.

– Так выпьем за старые славные денечки дивизии «Радуга»!

– Ты там бывал?

– Конечно. Поставь сюда, приятель.

– Да, это были славные денечки.

– И вот теперь, когда ты вернулся, здесь нет никого из порядочных людей, всюду полно обманщиков, этих подонков… Бизнесмены, нечего сказать… черт бы их всех побрал… я их всех называю двуличными подонками…

Будкевич встал, нахмурившись еще сильнее.

– Какой именно бизнес, какое дело вы имеете в виду?

– Это никого не касается. Не обращай внимания, приятель.

Будкевич снова сел.

– Ах, черт подери, Морис, тащи нам еще одну бутылку, только охлади ее как следует. Вам, мистер Будкобитцер, когда-нибудь приходилось пить такое вино в Сомюре?

– Вы спрашиваете, пил ли я сомюр? Как не пил? Я там проходил трехмесячную подготовку.

– Я так и думал. Этот парень был там, за океаном, – сказал Чарли.

– Я бы сказал, в этом спятившем мире.

– Чем вы занимаетесь, мистер Буханан?

– Изобретатель.

– Это по моей части. Когда-нибудь слышали о компании «Эскью-Мерритт» и об их аэроплане?

Как выяснилось, он ничего не слышал о компании «Эскью-Мерритт», а Чарли в свою очередь никогда не слышал о стиральной машине марки «Оторинз», но через пару минут они уже обращались друг с другом запанибрата, по-дружески – Чарли и Пол. У Пола тоже были нелады с женой, и он сказал ему, что скорее отправится в тюрьму, чем заплатит ей хоть один цент алиментов. Чарли заявил, что сядет в тюрьму вместе с ним. Но вместо тюрьмы они пошли в ночной клуб, где познакомились с двумя очаровательными девушками. Чарли рассказывал им, как он собирается пристроить Пола, своего закадычного старого друга Пола, в бизнесе по производству стиральных машин.