Серебряные облака - Эли Макнамара

– Но тогда зачем он здесь? Мы же сюда приехали не чтобы передавать отсюда прогнозы погоды, а чтобы собирать для анализа научные данные и проводить дальнейшие исследования.

Теперь вздыхает Джемма:

– Скай, поймите меня, я буду с вами откровенна. Вы ведь умная женщина и сами видите, что не все так просто.

Она замолчала – я жду. Предчувствие меня не обмануло: здесь что-то не так.

– Сонни послали к вам на остров, потому что ему надо ненадолго исчезнуть.

– Почему? Что он такого сделал?

– Видите ли, я, безусловно, не могу вдаваться в подробности – это информация конфиденциальная, – но Сонни исключительно популярен, он прекрасно представляет Метеорологическое бюро на экранах телевизоров. Мы не хотим его потерять. Цифры его просмотров вдвое выше, чем у некоторых других ведущих.

– Вот и пусть делает то, что у него так хорошо получается. Зачем посылать его туда, где он ничего не делает, а только меня раздражает?

– Это причины личного характера – вот, к сожалению, все, что я могу вам сказать. Нам надо сделать, чтобы он на некоторое время уехал, и тут как раз представилась эта возможность: отдаленный остров у корнуолльского побережья. Это показалось прекрасной идеей… – Она колеблется, продолжать или нет.

– Показалось кому? – допытываюсь я. Что-то тут не вяжется. – Кто это предложил?

– Я же сказала, я вам больше ничего сообщить не могу, – повторяет Джемма со все возрастающим недовольством.

А меня раздражает, что я не имею полного представления о ситуации, особенно если в центре ее стоит человек, с которым я вынуждена жить в одном доме.

– Скай, хочу вас заверить в том, что Бюро готово всячески содействовать вашему полному выздоровлению, и вы прекрасно понимаете, что успех в этом проекте откроет вам множество новых интересных творческих возможностей. А пока вы просто должны поверить нам на слово. Сонни Самуэлз останется на острове – это не обсуждается. Но вам самой, Скай, пойдет на пользу, если вы постараетесь с ним поладить. Нам бы очень не хотелось вас потерять…

Вот, наконец, и всплыла настоящая правда. Речь идет не о пребывании на Авроре Сонни. Это мое пребывание здесь стоит сейчас под вопросом.

Мы разговариваем, а я смотрю с острова на Большую землю, на открывшуюся начавшимся отливом длинную – от края и до края – полосу золотого песка. Фишер был прав: море приходит и уходит очень быстро, и там, где совсем недавно нос нашей лодки разрезал волны, теперь блестит мокрый песок и уже видны кирпичи, которыми вымощена дорога между островом и Сент-Феликсом. Вдруг на острове под скалами у кромки воды происходит какое-то движение, и оттуда, весь мокрый, вылетает Фиц, за ним Комета, а за ней, наконец, и Сонни.

Кажется, я никогда не видела Фица таким счастливым. Мой пес – настоящий сгусток энергии, и мне зачастую совестно, что я не в силах дать ему вволю побегать и поноситься столько, сколько ему нужно.

Но зато теперь я могу дать ему с кем поиграть – нового четвероногого товарища, собаку, с которой он уже успел подружиться.

Сонни замечает мой взгляд, приветственно поднимает руку и, не опуская ее и повернувшись спиной к ветру, проводит пальцами по растрепанным и упавшим на лицо волосам.

Инстинктивно нащупываю тугой хвостик у себя на затылке – мои волосы стянуты так крепко, что с ними ничего не может поделать даже свежий морской ветер.

Я смотрю, как Сонни играет с собаками, и мне впервые приходит в голову, что, возможно, жить с ним на острове будет не так уж и ужасно. Он души не чает в Комете – это видно с первого взгляда, – и Фиц ему вроде бы тоже понравился. Разве может заядлый собачник быть плохим человеком? И не заслужил ли мой маленький любимец, который так сильно помог мне в трудную минуту, немножко собачьих радостей? Если Фиц готов на мирное сосуществование с Сонни, мне, наверное, тоже стоит с этим человеком смириться.

– Скай? Вы меня слышите? – раздается в трубке Джеммин голос. – Вы куда-то пропали.

Я почти забыла, что мой разговор еще не закончен, и торопливо откликаюсь:

– Нет-нет, я вас слушаю. Джемма, меня нынешняя ситуация мало устраивает, и мне бы хотелось, чтобы это было официально зафиксировано. Но я готова попробовать. С условием, что Сонни должен признать, что на нашей метеостанции первую скрипку играет не он, а я. Надеюсь, он уже осведомлен о том, кто здесь главный?

– Конечно-конечно, – мгновенно, но не слишком убедительно реагирует Джемма. – И Сонни, и Талия прекрасно знают, кто их начальник. Вот и хорошо. Я очень рада, что мы с вами уладили все вопросы. Простите, Скай, мне пора бежать, у меня через пять минут встреча. Уверена, у вас в Корнуолле будет райская жизнь. Я даже завидую. Желаю вам удачи.

«Вот спасибо, – думаю я, прощаясь с ней. – Удача – это именно то, что мне больше всего нужно».

– Ну, как? Со всем разобрались? – спрашивает Сонни, встречая меня у порога.

– Похоже, мне от вас не избавиться. – Я изо всех сил делаю вид, что шучу. Раз уж я решила смириться, надо стараться видеть во всем только плюсы. А вдруг я ошиблась и, не зная Сонни, напрасно строго его сужу?

– Да я вовсе не такой уж плохой, – говорит Сонни, улыбаясь именно с тем энтузиазмом, который так меня раздражает. – Вот познакомитесь со мной поближе – сразу увидите преимущества моей компании. Мне все говорят, что со мной хорошо. – Поверх солнечных очков он бросает на меня тот же двусмысленный взгляд и подмигивает так же многозначительно и игриво, как на станции.

Нет, в том, с кем имею дело, я, скорее всего, все-таки не ошиблась. Но я дипломатично отвечаю:

– Поживем – увидим. Фицу нравится играть с Кометой. Если он может поладить с незнакомцами, придется и мне постараться.

– Для такой маленькой собаки у него уйма энергии.

– Бывает, что чересчур, – говорю я и вхожу в дом.

Сонни идет следом и спрашивает:

– А почему он Фиц?

Я протягиваю ему полотенце, которое заранее приготовила, чтобы он вытирал Комете лапы у входа, а сама беру полотенце для Фица.

– Что вы имеете в виду? – переспрашиваю я, старательно обтирая песок с маленьких лапок и со спины моего пса. Спину ему можно не тереть, но он это очень любит.

– Почему вы его так назвали? Очень необычное имя, но оно здорово ему подходит.

– В честь Роберта Фицроя. – Я нарочно не