Сказка-ложь - Андрей Ильин

Андрей Ильин

Сказка-ложь

(Новые статьи, комментарии А. Ильина на актуальные события — t.me/a_ilin)

Сказ про то, как один Царь-Батюшка царством правил, да на баталии ходил, виктории добывая

Сказ первый — про царство-государство, да народец его

Жил-был народец один, за семью морями, да семью холмами. Худо-бедно, но жил, то есть, то худо, то бедно, а то и худо и бедно сразу. Цари да бояре им правили разные, все боле по злобе да корысти, ну да, то дела давние, былинные, которые мхом поросли.

И вот случилось так, что бояре нового Царя-Батюшку на трон подсадили и державку ему в руку сунули. Думали, посидит чуток, да опосля слезет. А он присел, да корешки пустил. По-первости сидел тихо да смирно, но после как-то так осмелел, голос у него прорезался, стал он ножкой притоптывать и грозить всех в отхожем месте утопить. Грозный царь. Вот ужо я вам!..

Притихли бояре, да не ушли. «Ладно, — промеж себя решили, — Пущай шумит, лишь бы наши закрома не трогал».

Сидит Государь, владения свои оглядывает, что от края до края, и за тем краем еще, чего даже в трубку позорную не увидать. Копошится на той землице народишко без счету, сам пашет, сам сеет, сам урожай сбирает. В лесах зверье, да ягоды с грибами, в реках раки и сомы в полтелеги. Благодать. И все-то перед Государем в ножки падают и шапки ломают.

Вроде все хорошо, но только что это за Царь без войска? Стал он по сусекам да арсеналам шарить.

— Желаю я перечесть, чего у нас в царстве-государстве против супротивника имеется.

Много чего сыскалось, да только немало из того ржа да плесень поела.

— Это что? — вопрошает Царь, бровки хмуря, — Как с теми пушками ворога бить, когда они в прах от одного взгляда рассыпаются? Ноне никто так не воюет. Нам новые пушки да пищали надобны. Сделаете?

— Сделаем, Царь-Государь. Нам это как два пальца в одну ноздрю сунуть! Ты нам сейчас золота отсыпь поболе, а через время мы тебе рапорт доложим.

— Хорошо…

Долго ли, коротко, явились бояре пред светлы очи ответ держать.

— Ну что, есть у нас пушки стенобитные, да пищали каленые?

— Как не быть, Батюшка-Царь! Ноне мы таких пищалей понастроили, таких пушек наплавили, что ни один ворог супротив них не устоит, одного вида их убоявшись!

Обрадовался Царь.

— И много их у нас?

— Так не то чтобы много, но по штуке имеется. А коли золотишка нам подкинешь, мы в момент всё как надобно сладим в самом лучшем виде.

— Так я давал уже!

— Те денежки давно кончились. Туда-сюда, то да сё… Чего потеряли, чего растащили. Народишко у нас вороватый, несет все, что плохо, а пуще того, хорошо лежит.

— А вы?

— Мы ни-ни. Мы государеву службу справно несем. Мы за каждую копеечку головой отвечаем. А чтобы разору не было, к делу детишек своих приспособили, баб, да кумовьев, которым как себе верим. Эти аки церберы злато твое хранить станут. А что б не пропало чего, к себе в подвалы сволокут и там ему счет вести станут. Вот и расчетец у нас имеется.

И бумажки в руки Царю суют.

— А чего так дорого? — дивится тот.

— Так хорошо дешево не бывает, Царь-Государь. Надо найти, привезти, сохранить… Немалых трудов дело сие требует…

Осерчал Государь.

— А ну позвать сюда мастеровых!

Пришли мужики мастеровые, шапки ломают, в пояс кланяются.

— Ты нам, Царь-Батюшка, токмо малость денежек из казны дай, да бояр-кровопийц убери. Мы тебе враз тыщу пищалей сладим, сто пушек и пик без счету. Мы работы не боимся, мы к ней привыкши.

— Как это? — возмущаются бояре, — Как это можно мужикам сиволапым денежки в ручки давать, когда они к ним не приучены? Это же не соха какая простецкая! Никак нельзя! Они их по кабакам прогуляют и бабам с детишками на подарки потратят. Опять же сытыми станут.

— И что с того?

— А то, что сытый мужик, он себе на уме. Нынче он еле ноги волочит, об одном думая, как бы ему кусок хлеба домой принесть, детишек голодных накормить. А сытый он же по сторонам смотреть станет. Думать начнет. Вопросы мудреные задавать. Не дело это.

Это верно, сытый народишко — он вреднючий. Это ему не так и то не эдак. Сейчас он щи пустые хлебает, квасом запивая, а завтра с сытости книжки начнет листать.

— Ты, Государь, нас держись, народ мужицкий — он темный, да злой, а мы вместе начинали, на трон тебя подсаживали, с нами не пропадешь. И мы с тобой. Мы тебе за те денежки две дюжины пищалей сладим и три пушки.

— Так мужики тысячу пищалей грозились!

— Дурачье они сиволапое, ничего в деньгах не смыслят. Как же можно в такие деньги уложиться, ежели одних людишек нанять придется сто дюжин. Девиц румяных, что станут бумаги перебирать и медовуху гостям подносить, гонцов-рассыльных, казначеев — денежки считать и в мешки складывать. Ратников те мешки от воров охранять. Одних писарей полтыщи! Еще в страны дальние ездить, дабы посмотреть, из чего они пушки льют и к себе их принять, столы накрыть, баньку растопить. Опять к каждому мужику надзор надобно приставить, чтобы он чего не уволок или не поломал. Нет, тут в остатке даже на дюжину пищалей не хватит — накинуть бы надо.

— Так еще уголь заморский прикупить, — напомнил другой боярин.

— Зачем уголь, когда у нас в землице своего вдоволь имеется?

— Свой, оно конечно имеется, но тут большой политик. Ежели мы чужой уголь покупать станем, да платить за него поболе, чем иные, то нас уважать начнут и позволят нам наше злато-серебро у них хранить. Наши то кубышки худые, всяк туда суется, а у них каменные, с тремя засовами и десятью замками. Мы туда денежки сложим, а после, как надо будет, заберем.

— А ежели они не отдадут?

— Да ну… Это наши людишки злые да вороватые, а там дежентельмены, которым чужого не надо. Они вот кошель на улице найдут, в газетке напишут и тому, кто его потерял, вернут. И за хранение сущие пустяки берут — одну монету из десяти. И коли мы туда наши денежки сложим, то они в благодарность царицке и женкам нашим подарки иноземные вручат, а может даже