Царь Иисус - Роберт Ранке Грейвс

— У них есть Закон и есть пророки, и им только надо не пропустить, когда наступит Божий день, чтобы принять участие во всеобщем покаянии. Отверженным же не от кого узнать Божью волю. Гиллель — благословенна его память — считал: «Невежественный человек грешит с чистой совестью».

Нигде не сказано, что Иисус относился к грешникам с любовью, хотя один раз, говорят, он с любовью посмотрел на богатого юношу, который с младенчества свято следовал Закону. Ему он сказал:

— Продай имение и раздай нищим.

Юноша ушел, печально размышляя о том, не потеряет ли он своих друзей и не навредит ли тем, кто зависит от него, если примет совет Иисуса, а Иисус вздохнул и спросил учеников:

— Вы когда-нибудь видели в Иерусалиме чужестранца, пытающегося провести нагруженного верблюда через игольное ушко? Вот так будет с богатым в царстве Небесном.

А одному старцу в синагоге, который упрекнул его в том, что он растрачивает свои душевные силы на подонков города, он сказал:

— У вас тут в Иерусалиме вошло в обычай раз в год обращать в истинную веру одного человека из какого-нибудь чужого города или из чужого народа и устраивать по этому поводу всеобщее ликование, чтобы весь мир знал: Закон дан всем, кто хочет служить Богу. Но почему Богу должно нравиться, как вы рыскаете в пустынях Мавритании или на берегах Каспийского моря, ловите там и обрезаете какого-нибудь разрисованного дикаря, чтобы выставить его на следующий год на обозрение, когда вы совсем не обращаете внимания на множество ваших же братьев израильтян, которым в первую очередь должны отдать свою любовь.

Декабрь и январь Иисус провел в Иерусалиме, втайне получая деньги от Никодима и ни разу не появившись в доме Лазаря из-за враждебности Марии. Лазарь тяжело переживал это якобы пренебрежение Иисуса и не пытался встретиться с ним на рыночных площадях. Зимой, во время праздника освящения Храма после осквернения его Антиохом Епифаном, Никодим послал к Иисусу своего сына, чтобы он тихонько спросил его: «Если ты Мессия, то почему не скажешь об этом? А если нет, то, кто ты?»

Иисус ответил ему:

— Передай своему отцу, что я пастух, заботящийся о своем стаде, и мне нет дела до всяких «если», потому что «если» — это волки, разоряющие нерадивого пастуха.

К концу зимы первосвященник Каиафа с неудовольствием узнал от своих шпионов, что влияние Иисуса со временем не слабеет, а крепнет, и в начале февраля его даже посетили представители иудейского храма в Леонтополе, которые потом спешно возвратились в Египет. Каиафу это сообщение обеспокоило, хотя он затруднился сделать из него какие-то выводы, поэтому, не ставя в известность председателей Высшего суда, он призвал к себе начальника Храмовой стражи и приказал ему:

— Пусть твои левиты не забрасывают камнями чудодея из Назарета. Я обещал Высшему суду не трогать его.

Начальнику стражи не надо было объяснять дважды. Он сообщил о пожелании первосвященника имеющим власть левитам, и те отправились в старый город к иевусеям:

— Первосвященник больше не опекает Иисуса из Назарета. Если сегодня вечером у Рыбных ворот его забросают камнями и погонят прочь из города, никто не будет взят под стражу. Однако следует обойтись без убийства.

В тот же вечер банды иевусеев пришли к Рыбным воротам, и едва появился Иисус, как они забросали его булыжниками и протухшей рыбой. Иисус не выказал испуга, и, хотя он не уклонялся, ни один камень и ни одна рыбина не попали в него. Он лишь сказал ученикам:

— Камни, брошенные в проповедников, возвращаются, и каждый камень — это проклятие тому, кто его бросил.

Он, не торопясь, вывел своих учеников из города через Рыбные ворота и вместе с ними направился к Иордану.

На какое-то время он поселился в Беф-Нимре, что в Заиорданье, и проповедовал в окрестных деревнях, однако в середине марта началось несчастливое время его жизни, и он принужден был возвратиться.

Царица Мария, дочь Клеопова, прислала к нему человека с известием: «Иди в Вифанию. Мой брат Лазарь заболел. Только ты можешь его исцелить».

Иисус отослал гонца:

— Скажи женщине, что я не лекарь. Разве нет лекаря в Вифании? Или в Иерусалиме?

Гонец вернулся через три дня.

«Поспеши. Мой брат Лазарь смертельно болен. Только ты можешь его исцелить».

Но он опять отослал его:

«Я не лечу. Если твой брат болен, пусть призовет Бога, и Он спасет его».

Когда-то он решил больше не видеться с Марией и заподозрил, что она использует болезнь брата как предлог заполучить его обратно. Он сказал Иуде из Кериофа:

— Я чувствую руку Женщины.

— Как это?

— Она убивает мужчин с помощью тех, кого они любят.

— Кто же колдунья? Мария-цирюльница?

— Все женщины — дочери Женщины, и Женщина — мать всех колдуний.

На другой день опять явился гонец, но уже в траурном одеянии.

— Лазарь умер, — сказал он.

— Нет. Просто заснул, и это похоже на смерть. Лазарь спит.

— Он умер, — повторил гонец. — От его дыхания не шевелится даже перышко голубя. Теперь только труба Гавриила его разбудит.

Иисус долго молчал. Потом сказал:

— Дети мои, придется нам возвратиться в Вифанию.

— Вифания рядом с Иерусалимом, — напомнил ему Матфей. — Камни были предупреждением.

— Ты боишься, Матфей? — вмешался Фома. — Я иду с учителем, даже если придется умереть.

Но и после того Иисус не очень торопился с возвращением. Один день он провел в молитвах и еще один день в проповедовании.

В Вифании они были лишь к вечеру третьего дня. Иисус остался в саду примерно в миле от города и послал Иуду привести к нему Марфу, сестру Лазаря. Когда она пришла, он как ни в чем не бывало спросил ее:

— Мой брат Лазарь еще не проснулся? Марфа очень рассердилась.

— Почему ты не пришел, когда мы тебя звали? Теперь слишком поздно. Мой брат мертв и уже четыре дня как похоронен. О, Иисус, Иисус, остерегайся моей сестры. У нее есть тяжелое обвинение против тебя.

— Приведи ее ко мне.

Марфа бегом бросилась домой и там шепнула Марии на ухо:

— Он прислал за тобой.

Мария извинилась перед родственниками, заполнившими дом во время траура:

— Не обижайтесь на меня. Мне хочется поплакать одной на его могиле.

Вместе с Марфой она пришла в сад и, задыхаясь от гнева, сказала Иисусу:

— Если б ты был в Вифании, мой брат не умер бы. Он ничего не ответил, только подал знак ученикам оставить их ненадолго одних. Мария продолжала:

— Ты отказал мне в своей любви. Ты отказал мне в ребенке. Ты всех нас кормил надеждой на скорый приход царства Божиего, в котором Лазарь, ты и я будем вместе наслаждаться блаженством, если не изменим твоему целомудрию. А теперь он умер. Но ты и я еще живем. В твоем сердце нет любви, иначе ты бы не отказал мне в моем сокровенном желании, которое ничем не отличается от сокровенного желания любой доброй израильтянки. И все-таки тебя называют справедливым человеком. Если ты справедливый, то плати свои долги. У тебя есть долг перед Богом. Этот долг ты платишь, и платишь с радостью. Но у тебя есть еще долг передо мной — долг плоти и крови. Заплати его новой жизнью или старой жизнью. Или дай мне ребенка, чтоб я забыла о своем позоре, или верни мне брата. Почему бы тебе не оживить его? Мне сказали, ты знаешь Тайное Имя.