Трибуле - Мишель Зевако

– Через несколько часов!.. Эх, если бы я, мадам, был королем, то отдал бы все свои богатства, и даже корону, только бы мне дали возможность развязать узлы и снять вашу маску!

Распутница разразилась смехом.

– Вы смеетесь, злючка? – спросил король.

– Смеюсь, потому что мне часто говорили подобные вещи! Просто удивительно, месье, как однообразны мужчины. Чтобы соблазнить нас, они употребляют одни и те же выражения… или очень похожие.

– Но вы, мадам, среди тех, кто делает подобные заявления, никого не любили?

– Любила одного, – посерьезнев, призналась распутница, – одного-единственного.

– Черт возьми! Почему не я был им?

Развратница странно улыбнулась.

– А как звали этого счастливого мужчину? – спросил Франциск.

– Вам так важно это знать? – кокетливо ответила она.

– Да, важно! Имя соперника всегда важно сердцу, завоеванному любимой женщиной!

– Хорошо, мой кавалер. Я никогда не знала его родового имени. Знаю только его личное имя… Его звали Франсуа.

– Франсуа!.. Но меня тоже зовут Франсуа!

– Как и моего любовника! Как и короля Франции!

– Да, мое прекрасное дитя… Как короля… И я уверен, что король захотел бы и дальше пользоваться подобным совпадением… если бы, конечно, имел время вас встретить. Но вернемся к этому человеку… к этому Франсуа. Вы его больше не любите?

– Он мертв! – сказала распутница таким тоном, что король вздрогнул.

И добавила:

– Я его убила.

Король опять вздрогнул. А тем временем женщина залпом опустошила кубок с вином, и Франциск I был удивлен блеском в глазах развратницы, вспыхнувшим в глубине прорезей в черной бархатной маске. Но страшное признание не приглушило королевскую страсть. Наоборот, возбудило его желание. Эта женщина – убийца!.. Значит, она окажется партнершей, страстной до безумия в постели!

– Вы убили, – сказал он, выпуская руку женщины в маске, – и так просто говорите об этом… Знаете ли вы, что это очень неосторожно?

– Как это, месье?

– Ну, если бы, например, случайно … месье бедный дворянин… оказался…

– Ну? – спросила она жадно.

– Ну, например, был бы я главным прево…

Она расхохоталась.

– Так что бы вы сделали?

– Мне кажется, что мой долг состоял бы в том, чтобы арестовать вас во время свидания. Было бы начато судебное расследование, и через пару недель ваше очаровательное, ваше прекрасное тело, которое в эту минуту так восхищает меня, болталось бы на верёвке в Монфоконе.

Теперь настал черед распутницы задрожать.

– Монфокон! – глухо промолвила она.

Но она быстро овладела собой и добавила:

– В таком случае, месье, вы оказались бы таким же подлецом, как и тот Франсуа, о котором я вам говорила…

– Заметьте, мое милое дитя, что я сказал: «Если бы я был главным прево…». К счастью, я таковым не являюсь, я даже не его приближенный, и секрет, который вы мне доверили, столь же прочно заперт в моем сознании, как и в вашем сердце. Впрочем, даже если бы я и был на самом деле главным прево, то скорее предпочел бы изменить своему долгу.

– А! – с мрачной иронией сказала она. – Сразу видно, что вы галантный мужчина.

– И вы сказали, – продолжил король, – что ваш любовник был подл?

– Разве я так сказала?

– Мне показалось.

– Если я так сказала, значит, так и есть… хотя это слово слишком слабо выражает мои чувства.

– О!.. И что же вам сделал этот бедняга? – усмехнувшись, спросил Франциск I. – Скорее всего, изменил?

– Хотите знать, что он мне сделал? Хорошо… Я расскажу вам… Раз уж я разоткровенничалась, надо продолжать до конца. И потом… вы мне… нравитесь… – томно закончила она.

– Черт возьми! Если бы это было так!

И Франциск I, опьяненный страстью, привлек к себе распутницу, которая на этот раз сопротивлялась очень слабо. Через какое-то мгновение она уже сидела на его коленях, ее руки сплелись вокруг шеи короля… Их губы слились в страстном поцелуе.

– Значит, ты меня хоть немножко любишь? – взволнованно спросил король.

– Я же сказала… Вы мне нравитесь… Вот и всё.

– Иди! Иди ко мне!

– Нет!

– Но я же люблю тебя! Я хочу тебя!.. Иди.

– Сейчас! Значит, вы не хотите выслушать мою историю?

– Ах, да! Твою историю… Да какая мне разница! Принцесса или шлюшка… Я люблю тебя такой, какая ты есть… Иди!

– Оставьте меня! – защищалась она, но так неловко, что ее легкое платье разодралось сверху донизу, и ее тело соблазнительно открылось манящей мраморной наготой.

Обезумев от страсти, король исступленно схватил ее, поднял своими большими ручищами, рысью пересек комнату, распахнул толчком ноги дверь, которая вела в спальню…

Пролетело два часа.

Ла Шатеньере и д’Эссе вернулись в зал в сопровождении Мезанж и Фовет. Заметив, что король исчез вместе с распутницей в маске, они понимающе улыбнулись.

– Бог мой! – усмехнулся Ла Шатеньере. – Жертвоприношение свершилось.

– Лишь бы при этом жертвоприношении не получился какой-нибудь будущий барон, имеющий право сидеть на верхней ступеньке трона, – добавил д’Эссе.

– Ба! Наш друг здесь не считается… Еще одним больше!

В этот момент раздался крик, напоминавший вопль испуганного человека.

Побледневшие Ла Шатеньере и д’Эссе переглянулись.

– Черт тебя побери! – услышали они голос короля.

Оба мужчины бросились к двери, из-за которой раздался крик. Но в этот самый момент дверь открылась и появился король. Он был мертвенно-бледен…

– Идемте, господа, – дрожащим голосом сказал король.

Они вышли втроем так поспешно, что их уход походил на бегство.

– Сир! – попросил Ла Шатеньере, когда они оказались снаружи, – объясните нам…

– Эта женщина, господа, эта шлюха…

– И что же, сир?

– Это не женщина… это призрак!

Придворные переглянулись с таким видом, будто хотели сказать: «Уж не сошел ли король с ума?»

А Франциск I широким шагом спешил в Лувр. Удивленные дворяне поспешали за ним. Через несколько минут они добрались до маленькой потайной двери, возле которой король простился со своими спутниками:

– Прощайте, господа!.. Ни слова о сегодняшнем приключении… никогда… никому… Слышите?

А в борделе произошло вот что. Мы оставили короля, уносившего распутницу в спальню, соседствовавшую с залом, где произошла их встреча.