Атака мертвецов - Андрей Расторгуев

Через Бялу и Граево добрались, наконец, до Осовца. Едва расположились на отдых, сдав раненых в местный лазарет, как узнали, что дивизию отправляют защищать Граево. Не задумываясь, Буторов повел свой отряд вслед за 226-м полком, который ушел первым.

Тяжелыми были эти дни. Полк выступил едва ли не в половину своего прежнего состава. Немцы начинали бой рано утром, позавтракав и закончив пить кофе. Сразу открывали страшный артиллерийский огонь, под прикрытием которого шли вражеские цепи. И так до темноты, когда немцы располагались на отдых. Этим отдыхом пользовалась русская пехота, чтобы отступить на так называемые новые позиции, которые она же ночью, не успев отдышаться, усталая, сама себе и рыла. Если немцы не спешили войти в соприкосновение, выпадал короткий отдых, а то снова обстрел и отражение атак. На следующий день все повторялось. Отряд работал в невероятно трудных условиях. Под непрестанным, упорным натиском немцев жидкие, понесшие большие потери полки все отходили, почти не имея времени окопаться. И все равно залегали, отстреливались, желая хоть ненадолго задержать врага.

Медицинский персонал, санитары и двуколки то и дело привлекали на себя пулеметный и ружейный огонь. Работали на свой страх и риск. Аэропланы были только немецкие и творили, что хотели. Дорога от передовой позиции до крепости постоянно обстреливалась. Передвигаться по ней можно было лишь ночью. Что с успехом и делали. Вечером, когда темнело, шли в окопы, вытаскивали раненых, грузили на двуколки, после чего везли в Осовец. Бывало, делали несколько ходок за ночь, если не получалось управиться зараз, хоть и старались брать двуколки с запасом.

Переход на Сосненскую позицию заметно облегчил эти ночные переходы. До нее от стен крепости было всего-то пару верст. А до начала разветвленной системы ходов сообщения и того меньше. Вообще-то в Осовце фельдшеров и прочего медперсонала было в избытке. Однако Буторов добровольно взвалил на себя нелегкий и опасный труд по обслуживанию передовой позиции. На попечении же местных медиков оставалась непосредственно крепость, совсем не маленькая, надо сказать. Тем более с началом интенсивной бомбежки работы привалило всем…

Убежищ, слава богу, хватало. И персонал мог укрыться, и лошади. Даже для двуколок нашлось место в «бетонах», как называли убежища солдаты. Горячая пища, электричество, тепло. Что еще-то надо? Правда, вши донимали, но не все ж коту масленица.

Все атаки германцев были отбиты. Бомбардировка ослабла, и для Осовца настали относительно спокойные дни.

Пока реки, болота и каналы были покрыты льдом, немцы нового штурма почему-то не предприняли. Сомневались, как видно, в его результате. Потом наступила оттепель, что еще сильнее уменьшило шансы на успех. С начала марта огонь вражеской артиллерии стал совсем уж вялым и велся скорее лишь ради того, чтобы постоянно тревожить крепость, поражая тыловые части и учреждения, мешать производству работ и не позволить ослаблять гарнизон. Однако его все-таки ослабили. Сперва из крепости ушли Ширванский, Апшеронский и Пермский полки. Затем отозвали еще Задонский с Епифанским, на смену которым прибыл другой полк 57-й дивизии – Ливенский. Теперь вместе с Землянским полком их в крепости было два, не считая ополченцев и прочих вспомогательных служб.

В отсутствие явных боевых действий им, однако, было чем заняться. Вместе с саперами солдаты работали на восстановлении разрушенных укреплений и строительстве земляных убежищ для частей гарнизона и противоштурмовых орудий, а также батарейных позиций и ходов сообщения.

Большие площади были изрыты слившимися воронками. Крупный сосновый лес внутри центральной ограды, росший вокруг убежища крепостной артиллерии и начальника 1-го отдела обороны, а также склада боеприпасов, был буквально сметен, как после сильнейшего урагана. Во многих местах снесло козырьки, разбило блиндажи, засыпало гнезда капониров. Это все приходилось приводить в порядок.

Бездельничали только медики в отряде Буторова. Когда-никогда на передовой позиции появятся раненые после обстрела. Ну, еще кого из разведчиков, бывает, зацепит. А так сплошное затишье. Тоска зеленая, от которой хоть на стену лезь. И лезли. Угодит в батарею «чемодан», бежали туда сломя голову, наперегонки с крепостными медиками. Так бы, наверно, и соревновались, не вызови Буторова в один из теплых июньских дней генерал Костеша-Статковский, состоявший при коменданте крепости по хозяйственным делам.

У него было доброе, открытое лицо и седые усищи с густой бородой по грудь в противовес широкой лысине. Ему бы шапку Деда Мороза вместо папахи, и можно смело к детям на рождественскую елку зазывать.

– Вот, Николай Владимирович, – протянул генерал бумагу с отпечатанным текстом. – Пойдите на склад и получите партию масок.

Что за шутки? Какие маски? Бал-маскарад намечается у кого-то из местных аристократов? Чушь какая-то…

Буторов прочитал документ. Это был наряд на выдачу его санитарному отряду «противохлорных масок Красного Креста».

– Зачем? – Николай поднял недоуменный взгляд.

– А затем, голубчик, что немцы начали широко применять на фронтах отравляющие газы. Сначала в апреле французов потравили на Ипре, а нынче и до нас добрались. О газовой атаке у Воли Шидловской не слышали?[90]

– Нет, – вынужден был признать Буторов.

– Так вот, в этом бою мы понесли очень большие потери в живой силе. Причем заметьте, без единого выстрела. Напустили немцы хлорного тумана, люди надышались и попадали замертво. Так что получайте, ознакамливайтесь с инструкцией, учите медиков и проводите занятия в 57-й дивизии…

– Занятия? Какие?

– По применению этих самых масок, естественно. Какие же еще.

– Так их будем обучать мы? Не офицеры? – искренне удивился Николай. Он только сейчас увидел, что количество масок на выдачу вдвое больше, чем людей в его отряде. Учебный материал?

– Офицеры, голубчик, и сами впервые с этим делом столкнулись, – горько вздохнул Костеша-Статковский. – Их надо в первую голову обучить, чтобы и вам потом подспорье было.

– Они с тем же успехом все из инструкции узнают, – недовольно пробурчал Буторов.

– Давайте-ка не рассуждать, Николай Владимирович, – мягко, но довольно настойчиво произнес генерал. – Вы служите в Красном Кресте. Маски тоже оттуда. Кому, как не вам, заниматься этим делом? К тому же сие не мой начальственный каприз, а распоряжение коменданта. Поэтому будьте любезны…

– Ну, с этого бы и начали, – уже миролюбиво сказал Буторов, пряча свернутый листок в карман. – Разрешите исполнять?..

Распаковав одну из масок, Николай повертел ее в руках, внимательно рассматривая. Ничего сверхъестественного. Обычный компресс из пяти-шести слоев марли, простроченный по краям и снабженный двумя парами тесемок, чтобы закрепить на лице. Длина компресса порядка пятнадцати сантиметров, ширина пять или восемь. Карман против рта и носа. Судя по приложенной инструкции с рисунком, сюда вставляется корпия[91], пропитанная гипосульфитом. Здесь же и пузырек с этим раствором. Сомнительная, конечно, защита. Но другой нет и, возможно, не будет. А ну как и в Осовце немцы пустят газ? Чего им стоит? По-иному-то солдат из капониров ох как тяжко выкурить.