Махно - Михаил Веллер

Итак, весной 1918 начинает создаваться кадровая Красная Армия.

И тогда же вводится продовольственная диктатура, и продотряды едут в деревню, и мужик настраивается против грабящей его советской власти.

И восстает чехословацкий корпус, желая домой и не дав себя разоружить.

И Совет Антанты решает, что надо как-то помочь утихомириться назревшей гражданской войне в России. Тем более что белые хотят вернуться в Антанту и не давать ничего немцам, а красные немцам помогают, хотя, вроде, и социал-демократы (?..)

Кстати, и Антанта объявляет Владивосток открытым международным городом: пусть и чехи выедут, и за японцами глаз нужен.

На Севере (Мурманск — Архангельск) при поддержке английского десанта возникает Северная Республика и армия Миллера.

В Самаре под прикрытием чехов возникает Комитет членов Учредительного собрания — довольно представительное социалистическое и демократическое правительство России.

В Омске под прикрытием чехов возникает Всесибирское правительство, опять же социалистическое и демократическое, и приглашает к себе в начальники Колчака, ехавшего из эмиграции («загранкомандировки») из США через Владивосток на Дон к Деникину: и вскоре Колчак устраивает мелкий переворот, расстреливает эсеровскую часть правительства и объявляет себя диктатором.

А во Владивостоке высадились японцы, американцы и еще по мелочи типа «миротворцев ООН» под командованием французского генерала как главного по Антанте, и они согласились: пусть Колчак будет Верховным правителем России.

И вот с юга деникинские офицеры и казаки, с востока Колчак, с севера Миллер, из Эстонии Юденич, на Украине немцы-друзья, а по селам восстания, потому что хлеб мужик не отдает за спасибо, а на торговлю госмонополия, а на хлеб — хлебная госмонополия, и жрать в РСФСР нечего, и рабочие разбегаются со вставших заводов, и сырья и угля нет.

Но. Белых очень мало. Мужик их не любит: они насчет земли хотят вернуть статус-кво до октябрьского переворота, а землица-то уже у пахаря.

…Брестская капитуляция высосала из России все соки, продотряды обеспечили ненависть крестьянства, госмонополия на торговлю остановила товарное производство, оккупация Донбасса оставила без топлива. В этих жестоких условиях вожди всегда начинают враждовать и обвинять друг друга в ошибках. А Ленин был совершенно нетерпим к оппонентам.

Если бы не стало Ленина — высшую власть разделили бы Свердлов, Троцкий и Зиновьев. Строго говоря, конкретную высшую власть и осуществляли Свердлов и Троцкий, а Ленин всем мешал своими непререкаемыми руководящими указаниями и ловко-жестким балансированием в центре правящей платформы. И уж очень он был осторожен, компромиссен, непорывист. И жестокость его была какая-то бескрылая. И последнее слово он всегда умел оставить за собой. Товарищи! Троцкий на армии и теории, Свердлов на аппарате и кадрах, а Зиновьев придает вес ветерана большевистского движения и сожителя Ленина по шалашу, наперсника. Ну — и на черта нам Ленин? И вечно он возражает, и вечно поучает, а в результате под его руководством мы прогадили все наши успехи, положение ужасное! Не так надо!

Все вожди, и каждый знает истину.

А товарищу Сталину — надо, надо любить и беречь товарища Ленина! Иначе сожрет его Троцкий! Недаром именно Сталину доверял Ленин в последний период жизни! Злился, жаловался — а доверял!

— Так что заговор, судя по всему, проворачивал товарищ Свердлов под прикрытием товарища Троцкого. При нейтралитете товарища Дзержинского и товарища Зиновьева. Через короткое время после возвращения товарища Ленина в строй товарищ Свердлов умирает, и его функции разделяются на нескольких исполнителей, и никогда больше не совмещаются в одних руках.