Тайна генерала Багратиона - Алла Бегунова

Эта нелюбовь дошла до крайней степени, до обвинений в предательстве во время отступления от границ империи к Москве жарким летом 1812-го. Багратион, командуя Второй Западной армией, меньшей по количеству, чем Первая Западная армия Барклая де Толли, не стеснялся выражать всеобщее недовольство прямо, громко, убедительно.

К счастью, до начала Отечественной войны еще оставался целый год. Оба будущих ее знаменитых полководца поддерживали между собой служебно-вежливые отношения.

Генерал от инфантерии Барклай де Толли получил у императора соизволение на отпуск генералу от инфантерии князю Багратиону и на выдачу ему аванса в девять тысяч рублей. Петр Иванович в письме поблагодарил его высокопревосходительство за «исходатайствование сих высокомонарших милостей».

Перед отбытием из Санкт-Петербурга Багратион, согласно этикету, должен был представиться государю, известив его о маршруте поездки и месте дальнейшего пребывания. Казалось бы, сугубо официальная встреча потребует немного времени. Но Александр Павлович неожиданно задержал генерала, начав серьезный разговор.

— Не думайте, любезный князь, будто я позабыл о своих намерениях и планах, — сказал самодержец Всероссийский.

— Каких планах, ваше величество? — учтиво спросил генерал.

— Решение о формировании трех крупных армий на западной границе мною уже принято. Первая, с численностью до 130 тысяч, встанет на линии от города Россиены до города Лида и прикроет расстояние более, чем в двести верст. Вторая, с численностью до сорока восьми тысяч, выйдет на рубеж от Лиды до Волковыска, что составляет примерно 100 верст. Третья, численностью до сорока пяти тысяч будет находиться на Волыни. Вам вручаю я командование Второй армией.

До этого момента князь Петр раздумывал, как задать царю мучительно трудный для него вопрос о своем будущем. Императорского решения он ждал долго и начал сомневаться, что в новом и, наверное, последнем столкновении с Наполеоном найдется для него достойное место. Прежние тревоги, беспокойства, сожаления теперь рассеялись вмиг. Следовало немедленно выразить благодарность за оказанную честь, уверить в совершеннейшей преданности, поклясться без колебаний положить на алтарь Отечества собственную жизнь.

Но потомок грузинских царей молчал. Отчего-то вспомнились ему разговоры в Английском клубе. Нет, не слаб духом, не двуличен, не одержим бесконечными внутренними сомнениями сын взбалмошного императора Павла, как о том любят судачить московские вельможи. Он — мудр и потому осторожен.

— Вы отказываетесь? — государь подошел к генералу совсем близко и заглянул ему в глаза.

— Никак нет, ваше величество!

Александр Первый счел необходимым объясниться:

— Я выжидал. Боялся дразнить зверя, изготовившегося к прыжку. Но июнь на исходе. Стало быть, в этом году вторжения не будет. Не начнет он такую войну, на осень глядя. А вот в следующем году.

— Мой государь! Много чего можно сделать за двенадцать месяцев! — заговорил Багратион, воодушевляясь. — Войска, вверенные мне по вашей монаршей воле, я подготовлю. Возведу укрепления, соберу боеприпасы, провиант и фураж, проинспектирую все полки и артиллерийские роты.

— Приказ о назначении Главнокомандующим Второй Западной армией вам доставит фельдъегерь, видимо, в конце июля или в августе. Кого хотите вы, любезный князь, взять к себе адъютантом? — спросил Александр Первый и приготовился записывать.

Несколько адъютантов, полагающихся Главнокомандующему, как правило, были молодыми офицерами, приближенными к военачальнику, его доверенные лица. Многообразная работа в штабе становилась для них школой военной стратегии и тактики и могла повлиять на дальнейшую карьеру. Перейдя в строй со штаб-офицерскими чинами, они быстрее продвигались по службе.

Кандидатуры адъютантов, помимо поручика Курляндского драгунского полка Древича, Петр Иванович тут же наметил:

— Во-первых, ваше величество, прошу у вас майора Двадцать четвертого егерского полка Семена Брежинского. Старший его брат, Андрей Петрович, служил у меня секретарем лет семь назад. Очень добросовестный человек. К тому же хорошие стихи пишет в основном про учителя моего Суворова и нашу военную историю. Во-вторых, по Молдавской армии отлично знакомы мне штабс-ротмистр Александрийского гусарского полка барон фон Беервиц и поручик лейб-гвардии Гусарского полка князь Меншиков, который есть двоюродный брат по матери моему дальнему родственнику, князю Георгию Грузинскому.

Не случайно генерал от инфантерии назвал имя своего четвероюродного брата Георгия. Именно к нему в гости, на Волгу, в Нижегородскую губернию, село Лысково, и собирался он поехать этим летом. Давно звал его к себе в гости князь Грузинский, предводитель дворянства, майор в отставке. Не задалась у него военная служба. Зато хозяйство процветало: превосходные урожаи давали принадлежавшие ему приволжские пойменные земли. Кроме того, князь держал переправу через Волгу, и это приносило изрядный доход. Переправа находилась на бойком месте. Она вела с правого берега реки на левый, к знаменитой ярмарке, располагавшейся у стен Макарьевского монастыря.

В июле 1811 года особенно много съехалось на ярмарку разного люда. Торжественно прошло ее открытие. Даже газета «Московские ведомости» сообщила о нем, указав, что в числе почетных гостей присутствовал князь Багратион. Не так часто заезжали в российскую глубинку доблестные кавалеры высших орденов.

Самого Петра Ивановича поразило богатство и изобилие Макарьевской ярмарки. Вероятно, причина крылась в том, что матушка Волга, широкая и полноводная, как бы соединила здесь необъятные края империи: иссушенные ветром прикаспийские степи, дремучие заволжские леса, плодородные долины Среднерусской возвышенности, — а также разные племена и народы, населяющие их.

Калмыки пригнали на ярмарку табуны степных низкорослых лошадок и верблюдов, весьма распространенных в то время в низовьях реки. Русские купцы-мануфактурщики привезли ситец, полотно, холст, бязь. Китайцы торговали шелком и изделиями из тончайшего фарфора. Казанские татары предлагали мед в глиняных бочажках. Астраханские, поднявшись на баржах по реке вверх, выставили связки сушеной рыбы и бочки с рыбой соленой, а также с черной икрой. Мордовские крестьяне замечательно выделывали овечьи шкуры и не находилось на ярмарке равных им по качеству овчинных полушубков, шапок-ушанок, варежек. Грузины зазывали к себе в лавки попробовать вино из зеленых бутылок, запечатанных сургучом.

Гуляя по длинным торговым рядам, генерал обнаружил. персов. Между тем Русско-персидская война на Кавказе продолжалась, хотя текла вяло, с большими перерывами в боевых действиях.

Изумленные тем, что знатный покупатель свободно изъясняется на фарси, купцы ответили на его вопросы. Они много лет живут в Астрахани, но их родственники — в персидских городах на Каспии — Реште и Астрабаде, наняв парусные суда, переправляют для астраханцев товары по морю до дельты Волги. Товары традиционные: ковры, сабли и кинжалы с булатными клинками, ювелирные украшения, керамика, пряности. Все это находит широкий спрос на просторах России.