Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

прошлого, адресованными персонально ему. Кузнецов провёл пальцами по обложке из полиэтилена, словно пытаясь почувствовать структуру запаянных листов кожи. Настороженно прислушался к себе, опасаясь заметить предвестников очередной меланхолической атаки. Нет, пока тишина. Зато появилось ощущение, что происходящие в последнее время вокруг него события имеют какую-то незримую причинно-следственную связь. Будто хитросплетение абсолютно разрозненных фактов на самом деле не простые совпадения, а результат чьей-то воли, направленной на достижение неведомой Сергею цели. «Так, этого ещё не хватало», – подумал он, вспомнив из академического курса судебной психиатрии, что подобные ощущения вполне могут являться симптомами назревающего маниакально-депрессивного синдрома. Человеку вообще свойственно искать всему объяснение, зачастую выстраивая несуществующие связи. Поэтому холодным анализом Кузнецов быстро разогнал предчувствие своей вовлечённости в чью-то странную игру. Конечно, ему очень нужно съездить в Душанбе, но приказ из Москвы сделать это немедленно и удачно подвернувшийся завтра санитарный рейс – всего лишь везение, да и только.

Офицер убрал бумаги в сейф и уже хотел погасить лампу, как заметил у стены ту самую деревяшку, что накануне подобрал в крепостном подвале. Он включил общий свет, поднял её и повертел в руках. Находка была облеплена глиной, которая в духоте кабинета чуть размякла и испачкала ладони. Решив, что это всё же просто часть отвалившегося перекрытия, Кузнецов выбросил её в урну. Деревяшка, ударившись о борт, упала на пол. При этом сбоку у неё откололся глиняный кусок, а мелкие крошки замарали теперь и паркет.

– Блин! – выругался Сергей.

Присел на корточки, двумя пальцами поднял предмет, поднёс ближе к глазам – в открывшемся месте виднелась тёмно-коричневая поверхность какого-то цилиндра.

– Интересно… – вымолвил офицер, и, расстелив на столе газету «Правда», положил находку сверху.

Орудуя пистолетным шомполом, ножницами и вилкой, он аккуратно счистил внешнюю оболочку. Перед ним лежал предмет явно искусственного происхождения, напоминающий небольшой кожаный тубус. Грязь, которой он был облеплен, оказалась бурым веществом, напоминающим то ли смолу, то ли воск или парафин, лишь сверху покрытый въевшейся глиной. Кузнецов взволнованно приблизил предмет к настольной лампе. Его поверхность блестела от остатков снятого покрытия, на ощупь была твёрдой, тёплой и чуть жирной, как стеариновая свеча. Посредине виднелась борозда, разделяющая тубус на две части.

Сергей вновь ощутил присутствие тайной силы, которая, формируя по своему плану жизненные обстоятельства, подталкивает его двигаться в угодную ей сторону. И вот сейчас этот старинный футляр здесь тоже не случайно. Кузнецов сидит в кабинете, решая, как поступить, а кто-то наблюдает за ним и ждёт, когда он сделает то, что от него требуется: открыть тубус. Наблюдатель заведомо даёт ему право выбора, но знает, что, несмотря на человеческую волю, выбор мужчины предопределён его состоянием и врождённой любознательностью.

Кузнецов зачем-то взглянул на портрет Ленина. Тот по-прежнему смотрел на него с прищуром, и понять, советует он открыть футляр или нет, было невозможно. Ну а бронзовый Феликс, как всегда, выглядел грозно, словно говорил: «Что смотришь? Ты делай, как считаешь нужным, а мы по результату решим, герой ты или контра недобитая». Подполковник глубоко вздохнул. Он не опасался содержимого футляра, его пугали ощущение своей ведо́мости и непонимание характера само́й ведущей силы. Если он отдастся в её власть, куда она его приведёт? Добра она к нему или сотрёт в жерновах своих интриг, где ему уготована роль игрушки? И вообще, кто он для неё: цель или средство?

Стало душно; он снял китель. Сел на место, взял футляр обеими руками и с удивлением заметил, как матовый блеск поверхности сменился золотистым свечением. Поначалу он не поверил своим глазам, но, отодвинув тубус в тень от настольной лампы, похолодел:

– Что за хрень?

Предмет словно источал из себя лёгкое сияние. Сергей положил его на газету и с опаской отодвинулся дальше от стола – сияние прекратилось. Он наклонился ближе – золотистый блеск возник вновь. Несколько секунд разведчик недоумённо разглядывал странное явление, после чего встал и обошёл стол. Опять наклонился к тубусу, однако на этот раз его поверхность осталась тёмно-коричневой. Взял его в руки – всё по-прежнему. Вернулся назад, и как только сел за стол, футляр вновь вспыхнул золотом.

– Тьфу ты… ёлки-палки! – уже не сдерживаясь, громко выругался Кузнецов, поняв причину мистического света.

Он был в нательной рубахе, что вчера подарила ему Аиша перед баней, а на груди у неё красовалась крупная золотая вышивка символа огнепоклонников. Она-то и отражала свет лампы, который, попадая на блестящую поверхность футляра, придавал ей столь необычное свечение.

– Такими темпами, батенька, вам точно скоро прямая дорога к психиатру, – сказал Кузнецов, подражая картавой манере Владимира Ильича. После чего обхватил ладонями тубус с двух сторон от борозды и осторожно, но с усилием провернул их.

Футляр открылся. Внутри лежали пергаментный свиток и кусочек материи. На удивление, два листа кожи, хоть и были слегка задубевшими, довольно легко развернулись. С обеих сторон листы испещряли письмена на совершенно неизвестном языке, и лишь в конце одного Кузнецов заметил знакомые символы. Это определённо была вязь, и судя по всему, древнеперсидская. Предвкушение прикоснуться к чему-то неизведанному и узнать мысли давно умершего человека настолько взволновало разведчика, что ему аж захотелось в туалет.

Он вышел в коридор и, проходя мимо открытой двери в кабинет дежурного офицера, заглянул внутрь:

– Джафар, у тебя вроде был словарь фарси?

Майор-дознаватель достал из шкафа два тома: один толстенный, как кирпич, другой потоньше.

– Это русско-персидский, а это древнеперсидский-фарси, – офицер протянул книги, недоумённо уставившись на грудь начальника. – Сергей Васильевич, вы академию вспомнили, что ли, глубокое погружение в язык и иранскую культуру решили повторить? Фаравахар надели.

Начальник растерянно улыбнулся и махнул рукой:

– Да… в командировке земляных блох подхватил. Переодеться не во что было, местные рубаху подарили, вот и ношу пока. Положи книги, сейчас по нужде схожу и заберу.

Подполковник ушёл, а майор лишь скривился на очередной бзик начальника, которому захотелось на ночь глядя поупражняться в языке.

Вернувшись, Сергей почувствовал, что за время его краткого отсутствия в помещении появился еле уловимый запах. Вернее, даже аромат, настолько тонкий и приятный, что он замер в попытке идентифицировать его. Однако почти сразу рецепторы забились и ощущения растворились, оставив лишь сомнения в своей реальности. Не придав значения игре обоняния, Кузнецов убрал газету с мусором и разложил перед собой словари.

В дверь постучали; вошёл дежурный. Он положил на журнальный столик у двери ещё один словарь и уже собрался выйти, как подполковник остановил его вопросом:

– Джафар, ты никакого странного запаха не ощущаешь?

Дежурный офицер шумно вдохнул несколько раз, опасаясь почувствовать признаки гари или дыма. Потом подозрительно взглянул