Махно - Михаил Веллер

И в это самое время! — в первые же недели после Октября! — всё неслось и закручивалось параллельно, одновременно, быстро, слоёно, перепутано! — всё накладывалось одно на другое!

По военной-то части вот что происходило:

1. Большевики продолжали брать у немцев деньги — на жалованье Красной Гвардии, на газеты, на аппарат, то-сё. Немцы уже сучили ногами: а где мир? где репарации? где обещанное?

2. И 7 ноября, убедившись, что войска под командованием Духонина вовсе не торопятся идти на Петроград, там с кем-то воевать и в чем-то не очень понятном и господско-революционерском участвовать, — убедившись, что разложение войск агитаторами и безвластием продолжается, — Ленин отправляет Духонину приказ!! Молодец Ленин! Вот так революционер должен вести себя со швалью — твердо, командно, ультимативно! Ты меня не признал? Собака… А я тебе приказываю! Исполняй! — и, может, я забуду твое непослушание и включу тебя в круг действующих лиц. Вы атмосферу почувствуйте, ритм отношений почувствуйте!

Приказ: немедленно начать переговоры с командованием австро-германских войск о всеобщем перемирии. Духонин, сидя в штабе Ставки среди своих войск — отказывается. Категорически, кратко, презрительно. Охренели там уроды в Питере… Отказывается.

3. Духонину даются сутки, чтобы одуматься. После чего новая власть объявляет ему: смещен ты! Снят! Отстранен, мля!

Ну-ну… Духонин остается на месте. Не отстраняется. Он назначен законным правительством, вступил в командование согласно Уставу, а они бунтовщики и наймиты.

Вы поймите: Германии уже кранты, задыхается, не сегодня-завтра капитулирует, — так чего ради были жертвы и усилия все? Мы победители! Мир с врагом накануне его неминуемой капитуляции — это помесь идиотизма с предательством! Это в интересах Германии — против интересов России! Даже если мы будем просто держать фронт, без движений, без сражений, — мы приковываем к себе немецкие войска, мы войдем в число победителей вместе с Англией и Францией, мы снимем с бошей и мадьяр деньги на зализывание истощенной экономики, и пр.

4. Ага. Размечтался. Балда в лампасах. Назавтра же, 10 ноября 1917 года, Совнарком издает Декрет о демобилизации армии. (!!!)

Все. Против лома нет приема. Теперь все солдаты за новую власть. Вся армия бросает фронт, облепляет поезда и едет по домам.

Фронт не то чтобы обнажен. Фронт перестает существовать.

(И одновременно! Одним ударом! «Победное шествие советской власти»! Приезжающие домой солдаты — в основном крестьяне, меньше рабочие в города, — мигом устанавливают у себя власть советов в унисон петроградским. Бери землю, смерть буржуям, никакой войны! Во — это дело.) Так голуби с фитилями на хвосте залетают под стрехи по гнездам — и разом полыхает город.

Вот так делается большая политика, господа хилые интеллигенты.

Так одновременно у Германии еще денег взяли за это! Выполнили договор и получили благодарность. Сцепка механик понятна?

5. Неделю ищут кандидатуру на нового главкома и не могут найти! Генералы исчезли, офицеры по щелям, никого нет! В отчаянье назначают главнокомандующим вооруженными силами России… прапорщика. Революция и Гражданская война — это всегда гибрид кровавой трагедии и кретинского анекдота, она полна черного юмора.

Заметим сразу, прапорщик военного времени Крыленко недолго проходит в главкомах, товарищ Троцкий наладит способ привлечь к делу полковников и генералов. И Крыленку уйдут вон, будет на другом деле нужен.

Но пока — он с отрядом балтийских матросов и латышских стрелков прибывает в Могилев, арестовывает ставку, пристреливает штаб, Духонина прикалывают штыками прямо в кабинете.

Вот и ходит всю Гражданскую характерная фраза: «Отправить в штаб Духонина». Оно же «в Могилевскую губернию». Оно же «налево». «В расход». К стенке. И уже редкое: «На Луну». Так что первые лунники — наши.