Иван Молодой. Власть полынная - Борис Тумасов

- Не приглядывался.

- А ты приглядись. Ты ведь великий князь, а ей это не безразлично. У нее свой сын растет.

Иван не стал рассказывать Андрею о том разговоре в комнате княжича Василия.

- А среди бояр есть и такие, какие руку Софьи Фоминичны готовы держать. Ну, как государь на ее сторону перекинется?.. Знай, князь Иван, мы, твои дядья, тебя поддержим. Ведаем, ты, великий князь, нас в обиду не дашь. Да и тверской Михайло тебе не чужой…

- Ужели до того дойдет?

- Как знать, Иван. Бона как Софья Фоминична своих привечает! Племянницу свою норовит отдать за князя Василия Михайловича Верейского.

- Известно, князь Василий наследник удела Верейского… Но на него государь зубы точит.

- Он зарился и на удел покойного брата Дмитрия, да разлада не избежал… А ты, Иван, гляди, не упустить бы момент, когда Софья Фоминична на великое княжение своего Василия двигать начнет…

Уже в Москве докатилось до великого князя Ивана Молодого известие. Под Сараем уходившую от Угры Золотую Орду настигли тюменские татары хана Ивака. Врасплох застали, убили Ахмата, и с его смертью окончательно разрушилась большая Орда. Об этом хан Ивак уведомил московского государя Ивана Третьего.

В один из весенних дней из Белоозера в Москву возвращалась великая княгиня Софья. Ехали двумя конными колымагами. Следом тянулись несколько розвальней с поклажей под охраной десятка дворян, скачущих за поездом.

Стоял теплый апрель, и снега уже были готовы сойти с земли, а по лесам с деревьев то и дело сыпались снежные сырые шапки.

В оконце колымаги видится Софье еще заснеженное поле, оно горбится холмами, изрезано темневшими оврагами, поросшими оголенными кустарниками.

В другое оконце великая княгиня видит лес, и в какой раз она убеждается, что русская земля не имеет конца. Видит Софья бревенчатые городки, рубленые домики, избы.

Прикроет глаза Софья, и чудится ей Италия, вся в камне, зелень садов, оливковые рощи, деревья гнутся под тяжестью апельсинов.

Позади Софьиной колымаги, во второй такой же, едут боярыня Степанида с княжичем Василием и матушкой Матреной, дородной бабой.

Третьи сутки, как Софья в пути. Но это только начало, впереди Вологда, а дальше еще города и городки - пока-то до Москвы доберется…

Когда, живя в Ватикане, Софья ехала из Неаполя в Рим и проезжала через крестьянские деревеньки, видела домики каменные, такие же хозяйственные постройки, а здесь, на Руси, если встречались дворы крестьянские, то это были бревенчатые избы под потемневшей от времени и непогоды соломой, хозяйственные пристройки, и не понять, где изба, а где пристройка.

Выглянула Софья в оконце колымаги и увидела собаку, серую, большую. И не одну, бежали след в след еще две. Подумала, откуда они взялись? И вздрогнула, догадавшись: волки! В русских лесах их много.

Испуганно заржали кони, закричали ездовые. А волки бегут трусцой, будто и голосов людских не слышат. Софье хорошо видно, как, вывалив язык И пригнув голову, бежит первый волк. Им люди не во внимание, их кони манят, мясо конское.

Софье страшно, она представила: если они набросятся на упряжку, что случится?

Но конные дворяне уже скачут волкам наперерез однако те лишь удалились и вскорости возвратились* снова бегут трусцой.

И только когда показались бревенчатые стены Вологды и распахнулись створки ворот, стая убежала…

Великая княгиня Софья Фоминична въехала в город.