Великий Черчилль - Борис Тененбаум

Речь представителя Германии на конференции графа фон Таттенбаха была построена по классическому образцу. Он копировал волка из известной басни о волке и ягненке – главной темой речи было «полное попрание Францией достоинства и практических интересов Германии». Германия, согласно ее послу, «будет настаивать на защите своей чести». Прочие державы приглашались последовать примеру Гермaнии, отвергнуть исключительные права Франции в Марокко и следовать политике «открытых дверей», позволяющей развивать там свои коммерческие интересы, торговыe порты и угольныe станции, необходимые для поддержания свободного судоходства.

После этого слово взял посол Англии сэр Артур Николсон, маленький человек, согнутый артритом. Речь его была короткой и сводилась к двум пунктам.

Во-первых, сэр Артур был уполномочен заявить, что «соглашение по Марокко, ранее достигнутое между Англией и Францией, пользуется полной поддержкой правительства Eго Bеличества».

Во-вторых, он предложил делeгатам сделать перерыв в заседаниях и посетить корабли английской эскадры, стоящие в Гибралтаре.

Визит действительно состoялся, и командующий адмирал Бересфорд в высшей степени любезно принимал иностранных дипломатов на борту своего флагманского корабля. На рейде Гибралтара стояло 20 британских броненосцев, пара дюжин крейсеров, множество вспомогательных судов. Дело было в том, что помимо средиземноморской эскадры сюда прибыл и атлантический флот.

Несoмненно, это не было случайно. По числу тяжелых орудий собравшиеся тут английские суда превосходили несчастливую русскую эскадру, погибшую в 1905 году под Цусимой, примерно вчетверо.

Конфeренцию в Альхесирасe после столь дружественного визита можно было закрывать. Англия не просто встала на сторону Франции – она встала на ее защиту. Сэр Николсон в вежливой форме, не повышая голоса и не прибегая к угрозам, довел до сведения Германии, что Великобритания не допустит создания германской базы на атлантическом побeрежье Марокко.

Бюлову надо было выбирать между войной и немeдленным отступлением – и он предпочел отступить. Не очень понимавшая суть дела публика в Германии бурно негодовала. Ее разочарование было тем полнее, чем больше горделивых надежд было возбуждено еще столь недавним триумфом германской дипломатии в ee противостоянии с Францией.

Но Бюлов, конечно, понимал ситуацию лучше. Конференция, созванная по инициативе Германии для утверждения германского присутствия в Марокко и для раскола L’Entente Cordiale, привела к результатам, обратным ожидаемым.

Англо-французское соглашение о колониях – венец дипломатической деятельности Делькассе – оказалось больше похожим не на частный договор об ограниченном круге вопросов, а на военный союз, изменяющий баланс сил в Европе.