Лодейный кормщик - Евгений Богданов

Наскучат разговоры — выходили лоцманы на берег, смотрели на море, примечали по погоде: быть завтра сиверку, шелонику или межнику?[6].

Иногда вахтенный на вышке, приметив на горизонте паруса, спускался вниз, бежал к лоц-командиру:

— С моря судно идет. Купец. Двухмачтовик.

— Флаг чей? — спрашивал лоц-командир.

— Аглицкой…

Судно приближалось к острову, поднимало на мачте лоцманский флаг сигнал. Кормщик садился в карбас, и тот, шлепая по волнам тупым носом, отправлялся к борту иноземца.

Сейчас на острове осталась только караульная солдатская команда под началом молодого поручика Крыкова. Коротая время, поручик вышел на берег из тесноватой избы, где солдаты вповалку лежали на нарах с сеном.

Ветер дул с севера. На вышке зяб под его ударами солдат, прижав ружьишко к боку и сунув руки в рукава кафтана. Хвостик-косица болтался за спиной, как былинка. Крыков поежился от свежака ветра, поглядел на волны, увенчанные белыми барашками, вспомнил поговорку приятелей-лоцманов, с которыми особенно подружился за последнее время:

Закипела в море пена —

Будет ветру перемена.

«Хмурая погода, суровые, неуютные места! — подумал поручик, кутаясь в плащ. — Суровы места эти, а богаты. Богаты рыбой, лесом, морским зверем. Только руки нужны, только сила надобна, чтобы добывать те богатства неисчислимые…»

Тревога поселилась в сердце молодого офицера с тех пор, как пришел на остров воеводский приказ:

«Быть в бдении, лоцманов отправить на Марков остров, ждать свейские воинские корабли. Строго-настрого проверять каждого купца, приходящего к Мудьюгу. Буде те купцы идут с миром да товарами, только тогда высылать им лоцмана».

Но служба есть служба. Давал присягу государю Петру Алексеевичу. В любом случае надобно проявить выдержку да воинские знания. Поручик повернул было к караульной избе, но с вышки ветер донес голос. Солдат махал рукой. Крыков вернулся, поднялся по шаткой лестнице, спросил:

— Что там?

Солдат показал рукой перед собой, и поручик увидел среди лохматых волн паруса. Взял у солдата зрительную трубу, долго наблюдал за подходившими к острову кораблями. Насчитал три впереди и четыре на некотором удалении позади. Подождал, снова поднес трубу к глазу и разглядел на мачтах флаги — два голландских, один английский. Видно, торговые корабли. Надо проверить.

Сойдя с вышки, Крыков направился к избе, от крыл дверь и крикнул в полумрак:

— В ружье! Взять барабан и знамя! Выходи! Вскоре от берега отвалил карбас с пятнадцатью солдатами. Восемь сидели на веслах. В носу — барабанщик и знаменосец, в корме, рядом с Крыковым — переводчик Дмитрий Борисов, высокий, кареглазый мужчина средних лет. Не садясь на банку, кутаясь в плащ, Крыков пристально смотрел на приближающийся передовой корабль. На палубе его стоял человек и призывно махал шляпой. Крыков в ответ поднял руку. Плеснула вода и окатила гребцов. Карбас подвалил к борту иноземца. Поручик взялся за штормтрап, стал подниматься на борт. За ним — барабанщик, знаменосец, Борисов и солдаты. В карбасе остались двое.

Резко и дробно загрохотал военный барабан, знаменосец развернул петровский штандарт. Крыков поднес руку к треуголке и, когда барабанная дробь оборвалась, спросил:

— Где капитан? Почему не встречает русский караул?

Борисов, холодно глядя на иноземцев, перевел. Поручик зорким и быстрым взглядом окинул палубу. На ней только вахтенные. Ни одного человека с оружием. А вот и капитан. Он шел неторопливо, высоко подняв острый подбородок. Остановился в нескольких шагах от русских солдат, выстроившихся вдоль фальшборта.

Поручик сделал шаг вперед.

— Прошу показать документы, как должно, опись грузов и список команды.

Борисов начал переводить это распоряжение, но тут неожиданно из-за надстроек, грохоча каблуками, хлынули вооруженные солдаты. Крыков высоким, срывающимся голосом скомандовал:

— Ружья наизготовку! Пли!

Треснул залп. Мушкеты полыхнули огнем. Один из шведов схватился за грудь, другой с перебитым плечом отбежал в сторону, уронив мушкет. Крыков, выхватив шпагу из ножен, стал отбиваться. Его ударили сзади по голове и поволокли…

Русские солдаты не успели перезарядить мушкеты. После короткой рукопашной схватки их обезоружили и скрутили. С фрегата спустили шлюпки. Иноземцы отправились обследовать остров. Там никого не оказалось, кроме дозорного на вышке. Его связали и бросили в пустой караульной избе.