50 знаменитых самоубийц - Елена Кочемировская

«Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав Кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился» (Мф. 27:3–5) – это все, что сказано в Евангелии о самоубийстве Иуды Искариота, человека, который сыграл свою роль в истории развития цивилизации. Вот уже две тысячи лет идут споры о том, почему он все-таки покончил с собой (и покончил ли); нет единого мнения о личности Иуды. Самоубийство Иуды и его предательство Христа до сих пор вызывают горячие споры о свободе человеческой воли и ее границах, о роли двенадцатого апостола в мировой истории, о том, почему Иисус вообще приблизил к себе предателя и, главное, почему Искариот предал.

Р. Хазар в книге «Сын Человеческий» говорит о том, что в Евангелиях нельзя усмотреть серьезных мотивов для предательства: «…Квартус (Иоанн. – Прим. ред.) сводит все к банальному расточительству, которое якобы возмутило Иуду: "Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мирра, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мирра. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: "Для чего бы не продать это мирро за триста динариев^[17] и не раздать нищим?"» (Ин. 12:3–5). Однако несостоятельность этого мотива сразу же обнаруживается при сравнении данного эпизода с параллельным местом в Евангелии от Марка, в котором сказано, что не Иуда, а «некоторые же вознегодовали и говорили между собою: к чему сия трата? ибо можно было бы продать его более, нежели за триста динариев и раздать нищим» (Мк. 14:4–5).

После истории с мирровым маслом Иуду Искариота нельзя узнать. Он идет в Синедрион и изъявляет желание предать Иисуса: «Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников; и с того времени он искал удобного случая предать Его» (Мф. 26:14–16; см. также Мк. 14:10–11, Лк. 22:1–6).

И была тайная вечеря, где Иисус указал на Иуду как на предателя. А после «Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных. Предающий же Его дал им знак, сказав: "Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его". И, тотчас подошед к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел? Тогда подошли, и возложили руки на Иисуса, и взяли Его» (Мф. 26:47–50; см. также Мк. 14:43–46, Лк. 22:47–48, Ин. 18:3).

Канонические Евангелия дают единственную мотивировку поступка Иуды – корыстолюбие. Тридцать сребреников, полученные Искариотом за предательство, стали символом предательства. Однако многим корысть кажется лишь внешней маскировкой истинных причин предательства. Каиниты, манихеи и богомилы (христианские учения, отличные от евангелических в аспекте отношения к Иуде) представляли Искариота как избранника Христа, совершившего подвиг предательства и возложившего на себя тяжесть презрения и покарания. Из всех апостолов Христос избрал Иуду, который принял всемирный позор и поругание. Эти учения утверждают, что предательство Иуды было предопределено и занимало свое место в деле искупления. Было необходимо, чтобы в ответ на жертву Христа некий человек, представляющий всех людей, совершил равноценную жертву. Этим человеком стал Иуда Искариот, который смог опуститься до предательства. Отсюда тридцать сребреников, поцелуй и добровольная смерть, чтобы еще вернее быть проклятым.

Как все обстояло на самом деле, сегодня не дано узнать, а образ Иуды Искариота останется тайной. Справедливо или по ошибке, но его имя навечно стало символом предательства. Данте поместил его в последний круг ада, где вмерзший в лед Дит терзает каждой из своих пастей по предателю: Брута, Кассия и Иуду. Данте следовал традиции представления Иуды как совершенного злодея.

Эту же традицию продолжил несколькими веками позже Даниил Андреев в «Розе мира», хотя и отказавшись от канонической версии о предательстве ради денег. Он увидел Иуду как лазутчика, ненавидящего Христа. Искариот втерся к нему в доверие, предал, убедился, что казнь состоялась, и оборвал свою жизнь после выполнения миссии. В этой интерпретации самоубийство Иуды является «зеркалом» по отношению к казни Христа, но отражение дано как бы в негативе. Искариот повторил распятие: повесившись на дереве, он предал себя смерти на возвышении и повторил фигуру распятия. Д. Андреев, впрочем, не уточняет стремился ли Иуда к намеренной насмешке над распятием или речь идет о некоем мистическом совпадении.

Бытует мнение о разочаровании Иуды в своем Учителе как основополагающем мотиве совершенного преступления – и, как следствие, мести за несбывшиеся надежды. Именно так объясняет предательство Иуды Э. Шюре: «Надо думать, что эта черная измена была вызвана не низкой жадностью к деньгам, но честолюбием и несбывшимися надеждами… Иуда, не способный на малейший идеализм, мог сделаться учеником Христа из одних лишь мирских побуждений. Он рассчитывал на немедленное земное торжество Пророка и на свое собственное возвышение… Когда Иуда увидал, что дела принимают худой оборот, что Иисус погиб, Его ученики на дурном счету и сам он обманут во всех своих ожиданиях, разочарование его превратилось в ярость. Несчастный предал Того, Кого считал неистинным Мессией, обманувшим все его надежды…» Разочарование могло толкнуть Иуду на предательство – с тем, чтобы неминуемая казнь пророка вызвала народную смуту, стала отправной точкой национального антиримского восстания. Именно такого взгляда и придерживается Томас де Куинси: «Иуда предал Иисуса Христа, дабы вынудить его объявить о своей божественности и разжечь народное восстание против гнета Рима».

Категорическое неприятие Иуды христианской церковью ярко проявляется и в изобразительном искусстве. Так, в византийско-русской иконографической традиции Иуда всегда повернут в профиль (так традиционно изображали бесов), чтобы зритель не встречался с ним глазами. На фресках Беато Анжелино Искариот в знак своего апостольского сана несет нимб, но только темный. На картинах в сцене тайной вечери Иуда в основном повернут спиной к зрителям (это касается работ художников не только эпохи Возрождения, но и конца XIX ст.).