Великий Черчилль - Борис Тененбаум

Английский конвой, идущий от берегов США, встретил в Атлантике огромный военный корабль. Тревоги это не вызвало – он был опознан как новейший английский линкор, «Принс оф Уэллс», совсем недавно, в мае 1941 г., сразившийся с «Бисмарком» и изрядно пострадавший в этом бою. Теперь ремонт был окончен.

Корабль – гигантcкая масса брони, машин и тяжелых пушек – летел по волнам со скоростью втрое большей, чем та, с которой шли торговые корабли.

Сблизившись с эскортом конвоя, он поднял два сигнальных флага: «Church» и «Hill».

Конвой ответил приветственным салютом – даже бескозырки матросов полетели вверх! Еще бы… Моряки оказались посвящены в секрет государственной важности: на борту своего линкора Черчилль направлялся куда-то…

По приказу премьер-министра корабль обошел конвой по кругу, как бы принимая парад, – и опять на высокой скорости ушел в открытый океан.

Направлялся линкор в Англию – Черчилль возвращался со встречи с Рузвельтом.

Прибыл он туда 9 августа – «Принс оф Уэллс» вошел в залив Арджентия на Ньюфаундленде. Всей своей мощью он символизировал Англию, продолжающую битву с врагом, несмотря ни на что. Его окружал почетный эскорт – шесть эсминцев под канадскими и американскими флагами.

В заливе стояла американская эскадра во главе с крейсером «Огаста», нa борту которого были президент Рузвельт и начальники штабов армии и флота США.

Адмиральский катер доставил Черчилля на крейсер.

Черчилль был вместе с Гарри Гопкинсом, тоже прибывшим на «Принс оф Уэллс» – Гопкинс прилетел в Лондон из Москвы и воспользовался оказией добраться до дома с комфортом.

Атлантическая конференция началась. Гопкинс поделился своими московскими впечатлениями. Сталину была отправлена телеграмма, подписанная и Рузвельтом, и Черчиллем, с обещанием помощи.

Дальше начались конфиденциальные переговоры, не ограничивающиеся декларациями дружбы, а обсуждающие конкретные военные и политические проблемы.

И сразу обозначились разногласия.

Черчилль, например, очень хотел провести штабное совещание в Сингапуре, главной морской крепости Англии на Востоке.

Английские колонии – включая Индию, Бирму, Малайю – буквально висели на волоске. Весь английский флот был стянут в европейские воды, а японцы тем временем заняли французский Индокитай.

Опереться на США было бы очень желательно.

Рузвельт ему отказал. Защита колониальных владений Британской империи не входила в круг его забот.

Стороны в итоге подписали так называемую «Атлантическую Хартию». В ней говорилось, в частности, о «свободе морей» и об «обеспечении равного доступа к торговле и мировым ресурсам».

Слова о «равном доступе» весили много – они игнорировали права европейских метрополий в их колониях.

Черчилль, правда, добился оговорки: «с учетом существующих обязательств».

Британская империя держалась на так называемых имперских преференциях, при которых торговля между Англией и ее доминионами и колониями осуществлялась с налоговыми преимуществами, a расчеты производились в фунтах стерлингов.

Вообще, итоги конференции были для Англии скорее неутешительными.

Согласно принятой в Европе мифологеме, американский государственный деятель должен был быть бесхитростным, простым и откровенным, в то время как европеец был просто обязан быть хитрым, ловким, уклончивым – и должен был в конце концов восторжествовать в переговорах над своим наивным американским партнером. В данном случае все получилось наоборот.

Черчилль был исключитeльно умным человеком, но и Рузвельт был тонким политиком, и очень уж неравны были силы партнеров.

Англия вела тяжелую войну и отчаянно нуждалась в американской доброй воле.

Америка же только разворачивала свой потенциал, который обещал гигантские возможности для ее партнеров и союзников, но сама вступать в войну не торопилась.