Жаждущие престола - Валентин Пронин

Чуть свет прискакал от Меховецкого посланец с просьбой вернуться, «бо без царя войско может совсем развалиться».

– А литва все требует денег?

– Та вроде утихла.

На другой день все началось сначала.

– Привез злотые? – орали литвины без всякого уважения к царственной особе. – Мы даром воевать за тебя не будем!

«Димитрий Иванович» плюнул, снова сел на коня. Позвав с собой Рукина, выехал на дорогу к Путивлю. Он рассуждал про себя, что в Путивль его звали и будут ему рады. Самозванец взял с собой нескольких верных ратников-сердюков. Одного послал вперед, на случай непредвиденной встречи.

Передовой скоро прискакал обратно.

– Там войско идет к тебе на подмогу, государь.

Показались всадники на сытых конях, кто в хорошем кунтуше и шапке со шлыком, кто в панцире, меховой накидке и шлеме с пером. Это явно был отряд польской кавалерии, отборной ее части, о чем говорили и высоко поднятые пестрые прапоры.

К остановившемуся в недоумении самозванцу подскакал на красивом жеребце щегольски одетый лихач с закрученными усами. За широким поясом торчали рукояти короткоствольных немецких пистолей, блестели дорогие, с золотой гравировкой, ножны турецкой сабли.

Подъехав, щеголь коснулся двумя пальцами околыша шапки и чуть склонил голову.

– Пан Валавский, Ваше Величество, – представился он, играя ямками на румяных щеках. – Послан в ваше распоряжение князем Романом Ружинским.

– Очень рад, – довольно хмуро ответил «царь». – Сколько вас?

– Тысяча сабель к вашим услугам.

– Из каких мест движетесь, пан Валавский?

– С Киевской Украйны. Должен с удовольствием сообщить, Ваше Величество, что скоро под ваше распоряжение подойдет отряд пана Тышкевича. Тоже тысяча сабель.

– На поляков всегда можно положиться, – приняв довольный вид, одобрительно произнес самозванец. – Прошлый раз благодаря им я взял Москву. Думаю, поляки и этот раз мне помогут.

– Обязательно поможем, Ваше Величество.

– Кто еще хочет приложить усилия, чтобы установить в моем государстве справедливость? Известны ли эти благородные рыцари?

– О да, Ваше Величество. В ближайшее время к вам должен прибыть полковник Лисовский.

– Мне приходилось слышать о нем. – «Димитрию» и правда что-то рассказывали о главарях рокоша^[74] против короля Сигизмунда. – Что у него произошло с королем?

– К сожалению, Лисовский и его единомышленники проиграли. Лисовский осужден на изгнание. Но он решил восстановить на московском троне истинного монарха вопреки засилью бояр.

«Димитрий Иванович» со своей свитой и конниками Валавского повернули в Стародуб. Он был весел и щедр на обещания. И пану Валавскому и другим польским начальникам он обещал в будущем высокие должности при царской особе.

В Стародубе уже оказались кавалерийские полки Лисовского и Тышкевича.

При обсуждении ближайших военных планов Лисовский сказал:

– Солдаты собраны в единое войско, и они хотят драться. Мы должны выступать, не теряя времени. Мы уже потеряли его в Польше, черт побери!

– Но здесь довольно суровая зима, – возразил «царь» осторожно. – Принято начинать военные действия после таяния снега и подсыхания дорог. Иначе невозможно передвигаться большими отрядами конницы и пехоты. Особенно с пушками.

– Пустяки, Ваше Величество, – бесцеремонно заявил Лисовский. – Это устаревшие понятия. Нужно действовать стремительно и неожиданно для врага. Кстати, вы свободно говорите по-польски. Это приятно и удобно.

– С чем же вы предлагаете приступить? – пропустив мимо ушей замечание о знании им польского, спросил «царь».

– Надо взять Брянск. Далее Калуга. А там и Москва.

– Ну что ж, раз опытные военные считают такой поход возможным… – призадумался вначале, но потом согласился «Димитрий».

– Хорошо бы дождаться Вишневецкого, – предложил Тышкевич. – Ведь вы его знаете, государь…

– Да, конечно, – закивал с внешней благожелательностью самозванец, чувствуя как все внутри него похолодело. – Вы имеете в виду Адама Вишневецкого?

– Да, да, Адама. Вы же помните? С него все и началось.

«Он был знаком с тем, первым Димитрием, – думал, подавляя в себе страх и волнение, самозванец. – Что если он откажется признать меня Димитрием Ивановичем, сыном царя Ивана? Впрочем, тот Димитрий был на самом-то деле Отрепьев. Что делать?» Внутренне страшась времени, когда должен был появиться знавший «первого Димитрия» князь, «второй Димитрий» утешал себя тем, что и «первого» признали по причине общей выгоды для многих представителей польской знати и даже для короля Сигизмунда.

В конце ноября прибыл с небольшим отрядом Адам Вишневецкий. Он вошел в избу, где находился царь, внимательно посмотрел на него и слегка приподнял густые брови. «Сейчас выдаст, – помертвев, решил Кашинец. – Ну вот и все кончено».

Польские воеводы и литовский хорунжий Будзило тоже приподняли брови, удивляясь молчанию вошедшего князя Адама.

– Ваше Величество, я рад, что вам удалось спастись из лап Шуйского, – несколько печально, имея в виду пережитое «Димитрием», сказал Вишневецкий.

– Я тоже рад вас видеть, пан Адам, – улыбаясь, подтвердил приятность встречи самозванец.

С прибытием князя Вишневецкого и подошедшего с остатками дружины из-под Орла Меховецкого стали готовиться к походу на Брянск.

– Вот возьмем Брянск, там и перезимуем, – говорил, стремительно расхаживая по горнице и похлопывая по рукояти сабли, Лисовский. – Если же повезет, дойдем до Калуги.

Почти с четырехтысячным войском «царь Димитрий» и его польские сподвижники устремились к Брянску.

Туда же шли от Тулы по приказанию Шуйского значительные конные и пешие отряды во главе с князем Куракиным и Литвиным-Мосальским. Под Брянск воеводы Шуйского прибыли, когда город уже находился в осаде. Несколько попыток самозванца преодолеть дубовые стены Брянска были отбиты.

Десна, протекавшая возле Брянска, только начала замерзать, но еще не встала. Моста не было – либо его сняли заранее, либо унесло: мост был наплавной. Возможности перейти по льду и ударить по осаждавшим у царской рати не предвиделось. А со стен Брянска, увидев пришедших москвитян, кричали отчаянно:

– Спасите, православные! Помогите избавиться от врагов! Погибаем!

К князю Мосальскому подскакали сотники, стали говорить хмуро:

– Надо выручать своих, княже… Ратники бают, реку можно переплыть…

– Больно вода-то холоднющая, не потонули бы наши мужики, – растерянно молвил Мосальский.

– Великий грех оставлять люд русский в беде. Попытаемся по-татарски, у них так: коня вперед, а сами, держась за хвост… В другой руке оружие…