Тринадцатый год. Часть первая - Вадим Барташ

отчаянным малым и на фронте сразу же получил тяжёлое ранение. К нему в госпиталь, отменив все концерты и без раздумий разорвав контракт на огромнейшую по тем временам сумму в 26 тысяч рублей, отправилась Анастасия Вяльцева. Эта знаменитая на всю Россию певица несколько месяцев провела на Дальнем Востоке и, как обычная медсестра, ухаживала за Бискупским и другими ранеными. И там же, на Дальнем Востоке, в самом конце 1904 года они поженились, но поначалу свою свадьбу ни Бискупский, ни Вяльцева не афишировали. Ну а вслед покинувшей его музе композитор написал последний свой романс «Я хотел бы тебя забыть», который тоже посвятил ей.

– Мой друг Николай надломился, потерял интерес ко всему, стал настоящим затворником. Я его не узнавал. О нём никто ничего не слышал, он нигде не появлялся и никого не хотел видеть, хотя кое-что писал, и, в частности, он написал с десяток стихотворений, которые в рукописном варианте мне подарил. А ещё он начал сочинять романс, самый последний и вновь посвящённый его музе… и который так и не закончил, потому что сердце его внезапно перестало работать и остановилось. Ну а несравненная Анастасия Вяльцева… она ненадолго его пережила, врачи у неё обнаружили рак крови. Ничто Анастасии Дмитриевне уже не могло помочь – ни миллионное состояние, ни лучшие лекари, специально выписанные для неё из-за границы, ни тибетская магия популярного целителя Бадмаева, ни преданность мужа, дававшего ей свою кровь для переливания, ни любовь тысяч её поклонников, в восторженных овациях которых она всегда купалась. Её дом на Мойке терял свою хозяйку. Вяльцева знала, что обречена и что умирает. Она составила завещание, выбрала причёску, заказала платье для похорон – белое с розовыми лентами, высказалась относительно убранства комнаты, в которой с ней будут прощаться, и исповедалась. Она отдавала последние распоряжения, как будто в очередной раз готовилась выйти на сцену к обожавшей её публике. И вот, в самом начале февраля 1913 года…то есть в этом году…– Казаченко вздохнул, – её не стало, Анастасия Дмитриевна отдала Богу душу.

Музыкант после этих слов истово перекрестился.

Надежда Гриднёва записывала всё, что про своих друзей рассказывал Казаченко, потому что хотела написать даже не статью, а очерк об этих людях, история которых её увлекла. Конечно, и про Анастасию Вяльцеву, и про Николая Зубова в то время писали не раз в газетах, особенно в связи с кончиной знаменитой певицы, но Казаченко рассказывал про неизвестные моменты из их биографий. Когда он закончил свой рассказ, повествовавший о безответной любви композитора к знаменитой певице, то некоторое время помолчал, а потом взял гитару и заиграл. Играл он самозабвенно, закрыв глаза, и было видно, что он полностью выкладывался: на лбу у него собрались морщинки и даже проступили бисеринки пота и подрагивали кончики губ, ну а потом он оборвал мелодию и через несколько минут, придя в себя и отдышавшись, аккомпанируя себе же, запел ещё один романс своего друга, посвящённый Вяльцевой, и который больше всего она любила исполнять на концертах, всегда проходивших с аншлагом:

Все говорят, что я ветрена бываю,

Все говорят, что я многих люблю!

Ах, почему же я всех забываю,

А одного я забыть не могу?

Многих любила, всех я позабыла,

Лишь одного разлюбить не могу!

Ах, почему же я всех забываю,

И лишь его я забыть не могу?

Надя отложила блокнот и подхватила этот романс, она стала подпевать Казаченко, и при этом вдруг поймала себя на мысли: «А ведь этот романс про меня! Ну, почти!»

Дуэт у них с Казаченко получился замечательный. Они ещё спели на пару несколько романсов, и все стали расходиться, когда уже было глубоко за полночь.

***

Когда Гриднёва и Соколовский остались в своём купе одни, то Надя, ещё находившаяся под сильным впечатлением от услышанной истории про композитора Зубова и певицу Вяльцеву, произнесла:

– А знаешь, Николя, мне хотя и жалко Николая Владимировича, но мне кажется, что даже безответная любовь приносит счастье. Хотя бы в творчестве! Сколько он создал замечательных романсов! Пройдёт время, и то, что по отношению к нему со стороны Анастасии Вяльцевой не было ответного порыва, никто не вспомнит, а вот написанные им романсы поют и, я уверена, будут их петь всегда, пока жив наш народ. Ведь в его романсах не только печаль или любовное томление, а в них жива душа русского человека, и они особенно сильно затрагивают струны женского сердца. Это я хорошо чувствую. Как бы я хотела, чтобы и меня вот так же преданно любили! Ну а ты хоть немного меня любишь, Николя?

Николаю сложно было так сразу ответить на этот вопрос. Надя ему нравилась, причём она нравилась ему всегда, но он как-то сразу себя настроил на то, что она не его девушка, а теперь между ними постоянно находился его друг Костя, хотя его уже и не было в живых.

Николай ничего не ответил, а только склонился над Надей и поцеловал её в губы.

Она шепнула:

– Это не ответ.

Тогда он вновь прильнул к её губам.

Она притворно нахмурилась:

– Ты опять уходишь от ответа.

– Тебе это надо услышать?

Надя закивала головой.

– Обязательно?

– Да! Женщине важно это слышать! Пойми: женщина любит всегда ушами!

– Люблю…

– Громче!

– Лю-ю-юблю!

– Ещё!

– Лю-ю-ю-юблю!

– Ну, во-от, уже другое дело!

Он вновь её поцеловал.

Она тут же обвила его руками и, притянув к себе, прошептала:

– Не отпущу… И эта ночь будет моей! Я тебе уже говорила, что согласна быть твоей любовницей! Только бы быть с тобой рядом!

***

Ещё только светало, когда Надя открыла глаза. Они опять с Николаем долго не спали, вернее она не давала ему спать. Она ещё никогда не была такой счастливой, как за время этого путешествия. Любовь накрыла с головой Надю, да и Николай понемногу оттаивал. Это уже было видно. Это чувствовалось.

Надя отвлеклась от пейзажа за окном и посмотрела на спящего Николая. Солнечный зайчик упал на лицо поручика, и лицо его сморщилось. Наде стало смешно, она подсела к любимому и задёрнула шторку на окне. Поезд уже шёл по равнине, Уральские горы остались позади. Местность постепенно переходила в обычную степь, чувствовалось, что скоро появится Волга. Надя не заметила, как задремала, а проснулась от стука в дверь их купе. Надя приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Там стоял проводник. Он негромко поздоровался и сообщил:

– Мадам, а ваш сосед ещё спит?

– Ну да, а что такое?

– Он меня вчера просил за