Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

Генерал вышел из-за стола, налил стакан воды из кувшина и, отпив глоток, остальную вылил в цветочный горшок.

– Есть нормальная вода? Не могу уже этот отвар из верблюжьей колючки пить. И так гастрит замучил, так теперь ещё и запоры из-за неё.

– У нас не очень эпидобстановка. Вспышка гепатита. Может, чаю тогда, зелёного?

Кузнецов заварил чай, налил в две пиалы. Генерал удивился молочному вкусу:

– Это улун, что ли? Кучеряво живёте. Где берёшь?

– В Файзабаде на базаре есть дукан чайный, прям на входе, сразу видно. Дуканщик проверенный, из Китая возит. Только очень дорого. Зато на русскую сгущёнку можно выменять. Сто грамм – коробка, двенадцать банок. Это армейцы на сгущак его подсадили.

– Вот ты, Кузнецов, куркуль, а! Мы в Ашхабаде чай нормальный пьём лишь по праздникам, а он тут наладил поставки из-за речки. Дашь с собой? – Генерал хитро улыбнулся.

– Не вопрос. – Сергей достал из шкафа бумажный кулёк и отдал начальнику. – Единственное, не палите место, а то дуканщик тот ещё прохиндей. Почувствует спрос – задерёт цену. А у других брать опасно, да и качество никакое.

– Я понял. Лучше тогда через тебя. Если сможешь, возьми как-нибудь побольше. С хорошим чаем сейчас в Союзе проблема. Сам пью зелёный, да и на подарки очень бы не помешало. Только без фанатизма. А то… сам понимаешь. Сгущёнка с меня, если что. – Абдусаламов засмеялся. – Ладно, плесни ещё. А что касается Ассасина: несмотря на то, что работа с ним поручена всецело тебе и задачи будет ставить Москва напрямую, я должен знать о них всё. И, естественно, от тебя. Пока Центр его не забрал себе на связь, собственная безопасность офицеров для меня важнее всего. Поэтому… Тебе ясно, Сергей?

– Конечно, – слукавил подполковник. – Думаю, Москва в любом случае будет задачи ставить через вас.

– Не факт. – Генерал задумчиво посмотрел в окно, за которым цвели бархатные розы. – Так, по Ассасину разобрались. Теперь про Богача. Ты надеешься, что он выйдет с тобой на контакт? Мне кажется, что, чудом спасшись, он вряд ли клюнет на уловку с седлом. Хотя если оно действительно столь дорогое, то всё может быть. Упряжь я заберу с собой. В Душанбе специалисты изучат её, и там уже решим, как быть дальше. Я сегодня бортом улетаю на Калай-Хумб и завтра утром в Душанбе. Тебя отвлекать не буду, в Калай-Хумб возьму с собой Галлямова, оттуда он уже машиной вернётся. А ты до нового начальника отряда доведи всю оперативную обстановку.

Как только проводили генерала, Сергей позвонил своему коллеге в Тахтабазар и был весьма удивлён его реакцией на вопрос относительно слов Абдусаламова. Начальник отрядного разведотдела ни сном ни духом не ведал ничего о гибели какого-то пакистанца, а тем более о чьём-то обезглавливании. И вообще, с генералом он последний раз общался по телефону неделю назад. Не доверять своему старому товарищу Кузнецов не мог. Однако и замкомандующего по разведке вряд ли бы стал выдумывать подобные небылицы. Ситуация оказалась странной, и подполковник списал её на забывчивость уже немолодого и перегруженного работой начальника – может, перепутал Тахтабазар с другим участком или ещё что.

Уже на следующий день он прибыл в Зонг для ритуала изгнания дьявола из старых развалин и восстановления в неокрепших умах молодых офицеров веры в светлые идеалы диалектического материализма. С собой Кузнецов дополнительно взял троих разведчиков, вооружённых вместо осиновых кольев полным боекомплектом к автоматам и гранатами. Не привлекая внимания, ещё днём он разместил засаду в крепостных руинах, а сам вместе с капитаном Колесниковым направился к отцу Али.

Как и в прошлый раз, услышав звук подъехавшей машины, из дома высыпали все, кроме Аиши. Увидев офицера, хозяин заулыбался и, радушно взяв Кузнецова под локоть, повёл его во двор.

Мальчишки, озорно улыбаясь, забегали вокруг пограничников с криками:

– Бакшиш дори?

– Дори, дори. Он чо дар мошин! – засмеялся Кузнецов, отвечая на их вопрос, привёз ли он подарки. – Максим, отдай пацанам их бакшиш – конфеты в собачнике лежат. Как ваше здоровье, Карим Сераджович? – обратился Сергей к старику.

– Всё хорошо, Сергей джан, спасибо. Есть ли новости от моего Али? Сердце не на месте. Каждый день молюсь за него, а покой не приходит. – Глаза его заслезились, и морщины сложились в гримасу скорби. – Аиша тоже себе места не находит, целыми днями у своего алтаря молится. Как уехал брат, так она днём сама там огонь поддерживает, а ночью уже другие бехдины, с Зонга и окрестных кишлаков, хранят его.

– Огонь? Зачем? – удивился Кузнецов. – Она что, не мусульманка?

Старик пристально и даже испытующе посмотрел на офицера.

– Нет, – тихо произнёс собеседник. – Она иной религии, но вера её та же.

– Она… – Сергей пытался подобрать слово женского рода, обозначающее огнепоклонников.

– Аиша благой веры. Её пророк – Зардушт, – сам ответил пожилой исмаилит.

Капитан Колесников стоял рядом. Он мало что понимал из диалога, поэтому просто рассматривал двор и кидал украдкой взгляд на мельтешащую с чашками-тарелками младшую сестру Аиши.

Кузнецов недоумённо приподнял брови:

– Вы все исмаилиты, а дочь – бехдинка?

Старик лишь устало улыбнулся и предложил гостям места на топчане, где уже стояли чай, лепёшки, графин с чем-то и фрукты.

– Сейчас будем плов кушать, а пока попробуйте моё вино. – Он налил в маленькие хрустальные стаканчики рубиновый напиток.

Колесников смущённо взглянул на начальника.

– Карим Сераджович, я вас не познакомил. Это мой офицер, – Сергей указал на капитана, – Максим. И, если позволите, при вас буду пояснять ему кое-какие моменты. Он москвич, и для него Памир ещё не стал домом. – Все улыбнулись шутке. – Макс, кстати, тоже хорошо знаком с Али.

Отец Ассасина одобрительно качнул головой.

– Алкоголь запрещает шариат, а исмаилиты не придерживаются его, поэтому здесь нет строгого запрета, – объяснил начальник появление на столе вина. – Да и в Коране пророк научает не приступать к молитве пьяным и вообще всячески указывает на недопустимость одурманивания себя чем бы то ни было. Ну а мы и не одурманиваем. Это для здоровья, не более того. Верно? – он весело посмотрел на хозяина.

Тот одобрительно кивнул и в конце концов хоть немного повеселел.

Сергей не стал рассказывать отцу про его сына, а просто передал от него письмо. Видя нетерпение, предложил сразу