Великий Черчилль - Борис Тененбаум

Поступок де Голля не так странен, как могло бы показаться: премьер-министр Рейно, его ментор в политике, за месяц превративший его из бригадного генерала в министра обороны, 16 июня 1940 года был смещен со своего поста.

Де Голль же, бывший вплоть до 1938 года одним из близких сотрудников маршала Петэна (он даже сына назвал Филиппом в честь маршала), сейчас, в 1940 году, был с ним в жестокой ссоре и вполне мог опасаться ареста.

Другой министр правительства Рейно, Жорж Мандель, которому тоже предлагалось место в самолете и который мог опасаться ареста даже больше, чем де Голль, предложение бежать в Англию отклонил.

Он сказал Спирсу:

«Я не могу бежать – про меня скажут, что я струсил».

Мандель во французской политике до войны был чем-то вроде Черчилля – резким противником мюнхенского соглашения с Германией. Tеперь, после пoражения, он стал сторонником «политики сопротивления – во что бы то ни стало».

16 июня 1940 года Мандель был смещен со своего поста министра внутренних дел – в тот же день, что и Рейно, но решил не бежать в Англию, а уехать во французские колонии Северной Африки. Он питал надежду образовать там новое правительство и пытался увлечь за собой членов французского парламента, но сумел уговорить лишь немногих. Остальные примкнули к режиму Виши.

22 июня правительство маршала Петэна подписало перемирие с Германией. Соглашение вступило в силу через три дня, 25 июня, и было большим успехом для французской стороны.

Потому что в юридическом смысле оно НЕ было капитуляцией.

Оккупации подлежала только часть страны – север и полоса побережья вдоль Атлантического океана. Соединения французской армии, не попавшие до того в плен, просто демобилизовывались, колонии и флот оставались в руках Франции.

Немудрено, что губернаторы всеx французских колоний – в Алжире, в Тунисе, в Марокко – присягнули новому правительству в Виши.

Гитлер проявил неожиданное снисхождение к побежденным отнюдь не из милосердия. Германия торопилась окончить войну на Западе. Mягкие условия перемирия с Францией были прозрачным намеком, что англичане – которые тоже пoтeрпели поражение, но чья территория была еще не оккупирована – могут рассчитывать на такое же или даже большее снисхождение.

До сведения британского кабинета было доведено, что «Германия желает мира и хочет только, чтобы Англия признала ее завоевaния на континенте».

В конце июня Черчиллю стало ясно, что надежды на продолжение Францией войны с опорой на ее североафриканские колонии больше нет.

Напрасно де Голль по лондонскому радио призывал к «гордому сопротивлению свободной Франции» – его не слушали, новым правительством он был признан«изменником и дезертиром», маршал Петэн называл его «пятном на чести французского офицерства».

Мандель и его сторонники, добравшиеся до Касабланки, были интернированы, а потом арестованы.

Разгром Франции требовал от Англии принятия срочных, абсолютно неотложных мер.

По словам Черчилля – приведем их в оригинале: «…first of all there was one step to take, it was obvious, and it was dire…» – «прежде всего следовало предпринять один шаг – он был и очевиден, и тяжел».

И, к сожалению, неизбежен.

Надо было потопить французский флот.