Уилки Коллинз - Питер Акройд

Роман «Закон и женщина» был опубликован Чатто в феврале 1875 года сначала в уже знакомом трехтомном формате, столь удобном для передвижных библиотек. Сюжет романа в очередной раз выстроен вокруг юридического казуса, Коллинз вновь обращается к любимой теме нелепых законов, разрушающих жизнь нормальных людей. В центре внимания — загадочное убийство (или не убийство?), разгадка ждет читателя в самом финале. Валерия вышла замуж за человека, тщательно скрывавшего свое прошлое; выясняется, что Юстас Макаллан женился на ней под вымышленным именем. Он скрыл, что уже был женат, его супруга погибла от отравления мышьяком, и он был главным подозреваемым. Доказать его вину никто не смог, но не удалось и снять все сомнения в его виновности. В итоге шотландский суд вместо вердикта «не виновен» вынес компромиссный, но вполне легальный вердикт «освобожден, так как вина не доказана». Это бросает тень на репутацию Юстаса и вынуждает его сменить имя и разорвать прежние связи. Молодая жена Валерия не верит в то, что ее возлюбленный супруг — убийца, и энергично берется за расследование, так что перед нами еще одна типично коллинзовская женщина-детектив, смелая и независимая.

Интрига занимательна и усложнена запутанными семейными отношениями Юстаса Макаллана. Герой намного старше Валерии, в его бороде проступает седина, он хромает. Это, конечно, не автопортрет, но сходство с писателем бросается в глаза. По мере того как отважная дама ведет расследование вопреки советам родных и близких, в истории появляется еще и настоящий инвалид, безногий и полубезумный гений Мизериус Декстер, один из свидетелей по делу об отравлении первой жены Юстаса, весьма подозрительный тип, этакая кошмарная трансформация образа Коллинза, достигающая стадии гротеска. Декстер — дивный рассказчик, оказывающий огромное влияние на свою сестру: «Она с огромным удовольствием слушает мои истории. Я озадачиваю ее так, что она впадает в состояние отрешенности, и чем больше я смущаю ее, тем больше ей нравится моя история». Безногий гений погружен в мир мрачных и похотливых фантазий, и некоторые детали позволяют нам вообразить, что таким видел себя автор — в одной из ипостасей своей личности. Кстати, в одном эпизоде Декстер облачается в розовый шелк — известно, что Коллинз носил розовые рубашки.

Роман оказался не во вкусе критиков, по словам рецензента Athenaeum, это «возмутительный бурлеск по собственному поводу». Там и правда есть нечто театральное, даже балаганное. Обозреватель Leader отметил, что для Коллинза «жизнь в буквальном смысле представляет собой тайну и загадку. Причины человеческих поступков должны быть скрыты в потаенных углах, все бредут по кривым дорожкам… Он обитает в мире странных и зловещих фантазмов, и все они принадлежат самому автору». Однако, если роман «Закон и женщина» и заполнен гротескными мечтами, следует отметить, что он превосходно выстроен и мастерски исполнен в жанре таинственной истории с непредсказуемым финалом. В целом он красочно описывает важнейшие свойства зрелой викторианской цивилизации. Публика оказалась добрее критиков, Коллинз оставался на гребне внимания, книгу раскупали с энтузиазмом.

Он снова отправился в путь, как привык поступать по завершении больших проектов. Он неделю провел в Париже, а затем, чтобы поправить ухудшившееся здоровье, отправился на восточное побережье. Теперь ко всему прочему добавились проблемы с почками. В октябре он решил побывать в Брюсселе и Антверпене в компании Кэролайн Грейвз, чтобы подготовиться к испытаниям надвигающейся зимы. Но, едва вернулся, сразу сел за работу над новым романом «с налетом сверхъестественного». «Две судьбы» имеют несчастливую участь считаться наименее успешным романом Коллинза, хотя в этом случае на результат мог повлиять особенно болезненный период «подагры глаз», из-за которого автор чувствовал себя слишком слабым, он буквально заставлял себя диктовать отрывки романа Кэрри Грейвз, и ежемесячные выпуски были короче обычного. Он жил как отшельник, никуда не ходил, никого не принимал.

«Две судьбы» рассказывают о странной участи двух влюбленных, разделенных в самом начале их романтических отношений, встретились они снова довольно внезапно, но по причинам, которые отчасти остаются туманными, не смогли узнать друг друга. Следует ряд сверхъестественных явлений, в которых влюбленные взывают друг к другу во сне или видении, и после множества мелодраматических приключений, наконец, они соединяются, когда она узнает детский памятный сувенир, который он повсюду носит с собой. Это довольно простенькая история, сотканная из нежных чувств и сентиментальности, она может служить свидетельством того, как ослабевает талант под воздействием серьезной болезни.

Неудивительно, что и этот роман представляет собой коллекцию всех очевидных викторианских условностей, под властью которых герои становятся чрезмерно тревожными и излишне утонченными, малейший намек на сексуальность вызывает у них панику и способен лишить предмет любви всякого очарования, ведь даже мысль о сексуальности отвратительна и груба. В эпоху, когда некоторые женщины продавали себя прямо на улицах, тем важнее было для благородной дамы сохранять абсолютную чистоту и совершенную нетронутость. Если мужчина положил ладонь ей на руку, она звала на помощь. Это атмосфера «Двух судеб». Несмотря на прежнее вольномыслие, стареющий Коллинз вернулся к викторианским сентиментам, его ум туманился, и нормы традиционной морали казались ему не поводом для дерзости, а чем-то возвышенным, юным и прекрасным.

И все же его театральная деятельность не прекратилась полностью. Инсценировка «Армадейла» под названием «Мисс Гвилт» появилась на сцене в Ливерпуле, прежде чем «прийти» в столицу. О премьере в театре «Александра» в Ливерпуле Коллинз сказал: «Нам очень повезло. Публика приняла пьесу с распростертыми объятиями». Он не был так жизнерадостно настроен по отношению к лондонской постановке в театре «Глобус» на Ньюкасл-стрит. Декорации не были доделаны, управление театром находилось в руках «бездарных идиотов и мерзавцев»; когда он как-то вечером, в восемь часов, посетил театр, плотники были совершенно пьяны. Огорчение его было так велико, что он боялся спрашивать знакомых про их впечатления от премьеры. Он предрекал катастрофу, но, к его облегчению, публика осталась довольна спектаклем.

На самом деле «Мисс Гвилт» была новым произведением, значительно переписанным ради уважения к чувствам английской публики, которая не могла принять появление на сцене сомнительной дамы — двоемужницы и убийцы. В пьесе она стала более симпатичной личностью, больше жертвой греха, чем грешницей.

Восемью месяцами позже, в ноябре 1876 года, на сцене театра «Олимпик» на Уич-стрит состоялась премьера пьесы «Проход закрыт»; однако директор вызвал недовольство Коллинза тем, что подобрал исполнителей, не советуясь с автором. В итоге писатель отказался иметь дело с постановкой, помимо договора, что гарантированно состоится не менее тридцати спектаклей. Потом с явной неохотой Коллинз согласился посетить репетиции. Следующим летом в театре «Лицей» была поставлена «Тайна», а в начале осени в театре «Ройял Олимпик» состоялась премьера «Лунного камня». Последняя постановка успеха не снискала. Коллинз «адаптировал» ее почти до неузнаваемости, удалив несколько ключевых персонажей и полностью исключив даже упоминание опиума. Спектакль продержался лишь девять недель.