“Цесаревич” Часть II. Линейный корабль. 1906-1925 гг. - Рафаил Мельников

Вышедший в свет в 1902 г. юбилейный труд "Сто лет Морского Министерства" (автор — подполковник корпуса флотских штурманов С.Ф. Огородников) не оставлял сомнений в совершившимся историческом триумфе России на морях. В нем объявлялось, что усилия ведомства, направленные на "пересоздание наших военно-морских сил" и на развертывание программ современного броненосного судостроения, дали блестящие результаты. "Они привели Морское министерство к тому, что уже не порты замерзающего Финского залива, но порты беспредельного Восточного океана служат ныне опорным пунктом для нашего флота, численный и качественный состав которого может действительно служить гордостью России".

Броненосец "Цесаревич", явившийся на свет в год, когда писались эти горделивые слова, привнес в официальный труд весьма существенные поправки. Каждым фактом своей биографии он опровергал гладкие строки заказного издания.

В истории корабля с самого начала интрига необъяснимого заграничного заказа, перечеркивавшего весь предшествующий опыт достаточно самобытного отечественного судостроения, соединилась с драмой экстраординарного плавания. И в нем вслед за "творцом" проекта великим князем Алексеем Александровичем явился не менее одиозный исторический персонаж — делавший первые шаги на флотоводческом поприще контр-адмирал З.П. Рожественский.

Ярко проявилась и роль удачно подобранного, несмотря на спешку, офицерского состава и команды броненосца, сумевшего сделать его, по свидетельству современника, "оптимистическим кораблем". Двадцатый век "век-зверь" начал жесточайшим образом испытывать корабль и его людей на прочность.

"Цесаревич" выдержал и боевой экзамен внезапного ночного нападения японских миноносцев в ночь на 27 января 1904 г.

Не принесло кораблю счастья и его флагманское назначение. После боя 28 июля 1904 г. он пришел не во Владивосток, а в Циндао. Там же вместо приказа о выходе в море было получено предписание разоружиться. Радость возвращения на родину после войны соединяется для экипажа корабля с тягостной ролью усмирителя двух мятежей на Балтике.

Но продолжает оставаться нерешенной главная проблема "Цесаревича" — перевооружение современной артиллерией. Из планов ведения боевых действий на случай войны корабль фактически исключают. Рутина отсталого мышления — пусть и на новом более высоком уровне — вновь дает себя знать. Не суждено было ему сыграть и достойную роль в Моонзундской операции. Шанс весомо повлиять на ход событий оказался опять упущен.

И обозревая все этапы жизни корабля, в которой так часто и не по его вине оказывались упущены решающие исторические возможности, нельзя не напомнить упорно замалчиваемый нашими историками завет великого С.О. Макарова: "Не пресмыкаться в пыли, но смело подняться умом до облаков". Именно этого — отрыва от мертвящей рутины и взлета мысли к подлинному творчеству и искусству предвидения — постоянно и фатально недоставало всему тому множеству начальствующих лиц, что в разных обстоятельствах истории "Цесаревича" влияли или прямо решали его судьбу. Они, эти лица — от великого князя генерал-адмирала до функционеров Центробалта, парализовавших флот своей демагогией, не позволили кораблю в полной мере решать поставленные перед ним задачи.

Так на редкость в тесно перевязанном триединстве технической (проект, постройка), административной (организация, командование) и просто человеческой (мысли, труды, поступки) истории прошла перед нами жизнь "Цесаревича". Огромное множество — и далеко не во всем познанных факторов таит в себе каждая из этих сторон жизни корабля. Никому не под силу объять их во всех подробностях.