Убийство императора. Александр II и тайная Россия - Эдвард Радзинский

Это учение, названное зикризмом (вариант суфизма) призывало воинов-мюридов перенести газават (священную войну) внутрь себя. Сражаться не с русскими, а с пороками собственной души… Он призывает к смирению и самосовершенствованию. Конечно же, он ставит границы смирения: «Если ваших женщин будут насиловать или заставлять вас забыть язык и обычаи, подымайтесь и бейтесь до смерти»…

Измученные десятилетиями кровавой войны, гибелью мужчин, тоскливым ощущением тщетности борьбы с гигантской империей, горцы все больше прислушиваются к странным призывам. Новое учение начинает стремительно подрывать дисциплину, ослаблять армию Шамиля.

Шамиль жестоко наказывает сторонников учения. Но вскоре приходиться понять – горцы уже не с ним. Не с ним – и «низы», и «верхи». За годы борьбы в иммамате появился обеспеченный класс – чиновники. И они не желают приносить приобретенное богатство в жертву явно проигранному делу. Шамиль, обогативший элиту, мешает ей сохранить нажитое.

Русские войска переходят в наступление. Контролируемая Шамилем территория катастрофически сужается. К лету 1859 года Шамиль безвозвратно потерял Чечню и почти весь Дагестан. Силы мюридов таяли на глазах. В конце июля, когда Шамиль занял круговую оборону высоко в горах – в ауле Гуниб, с ним оставалось четыре сотни воинов. Все, что сохранилось от огромной армии.

К середине августа русские поднялись в горы, и аул Гуниб был окружен. Но главнокомандующий, князь Александр Барятинский, отлично понимал, какова будет цена штурма, сколько его солдат полягут здесь в горах, под самыми небесами. Князь предложил Шамилю добровольно сложить оружие. Взамен гарантировал безопасность имаму, его семейству и всем находившимся при нем мюридам. Обещал даже свободный отъезд в Мекку, если Шамиль того пожелает.

Но Шамиль не верил в прощение. Сам он никогда не прощал своих врагов. Он решил сражаться до конца. Но уже вскоре понял – в бой вести некого… Ни его сыновья, ни мюриды, ни жители аула не хотели погибать. Плач женщин, умолявших не погубить их, дал ему возможность сохранить честь и достоинство. Теперь он сдавался ради них…

И, побеседовав с Аллахом, имам Шамиль вышел к князю Барятинскому. Он сказал коротко: «Я признаю власть Белого Царя и готов верно служить ему».

Вместе с гаремом имама привезли в Петербург. Когда его везли, Шамиль был потрясен размерами империи. Только теперь он понял, с кем воевал.

Его привезли во дворец. В белоснежной чалме он стоял посреди парадной дворцовой залы: поджарое тело воина, узкое лицо с хищным клювом-носом. Несмотря на возраст и девятнадцать ран, он казался куда моложе своих лет. Волосы темно-русого цвета лишь слегка схвачены сединой, лицо с нежной белой кожей обрамлено большой бородой, искусно окрашенной в темно-красный цвет. Четверть века крови принес России этот человек. Русские войска потеряли больше ста тысяч человек. Несмотря на обещание, Шамиль ожидал, что его отправят в Сибирь или заключат в каменный мешок. Или публично казнят.

Но Александр был рыцарем. И он обнял пленника – этого великого воина. Приказал одарить его деньгами и шубой из черного медведя. Жены Шамиля, его дети – все получили подарки. И Шамиль был сражен великодушием царя. Александр пленил его по-настоящему.

Император велел отправить его в небольшой городок Калугу. Вместе с ним туда отправились родственники, сыновья, гарем. Среди его жен была горская еврейка ослепительной красоты.

Александру рассказали, что восхищенный ее красотой Шамиль попросту отнял ее у отца. Теперь, по просьбе ее отца и брата, государь велел спросить у красавицы, не хочет ли она вернуться в отчий дом. Она ответила, что могла бы оставить повелителя Кавказа, но побежденного мужа не покинет никогда.

Шамиля содержали как самого почетного пленника. Он совершал прогулки по городу в открытой коляске, запряженной четверкой лошадей. В белой чалме, медвежьей шубе и желтых сафьяновых сапогах, он потрясал провинциальную Калугу.

Через несколько лет Шамиль попросился в Мекку. Он написал Александру: «Будучи дряхл и слаб здоровьем, боюсь расстаться с земною жизнью, не выполнив моего святого обета…».

Его выпустили, хотя и не сразу. Смерть настигла старого воина по пути в Мекку.

В течение пяти лет, последующих за пленением Шамиля, весь Северный Кавказ был окончательно присоединен к России.