Дом в небе - Сара Корбетт

На второй день я отправилась в посольство Сомали и получила журналистскую визу на три месяца, заплатив пятьдесят долларов. Сомали считалась самой опасной страной в мире, но двери туда были широко распахнуты.

Пришло очередное сообщение от Найджела. Он наконец решился. Он приедет. Купил билет, упаковал фотоаппарат и через несколько дней вылетает из Лондона в Найроби.

Признаться, я была удивлена. Что это значит? Между нами осталось так много недомолвок. В последний раз мы виделись с ним в Австралии шестнадцать месяцев назад – мы расставались в аэропорту, уверенные, что наши отношения продлятся вечно. Но вышло по-другому. Честно говоря, я приглашала его в Сомали, чтобы услышать его «нет», чтобы он помучился, жалея об утраченной мечте. Но он сказал «да», он согласился! Представив себе, что я его увижу, что он физически будет рядом, я занервничала. Что ему от меня нужно? Что я буду с ним делать? Что бы нас ни связывало в прошлом, какие обиды ни остались бы невысказанными, мне не улыбалось начинать все заново, особенно в Сомали.

Очертаниями Сомали напоминает цифру «семь». С запада страну подпирает Эфиопия, более короткая береговая линия смотрит на север в сторону Йемена, а более длинная обращена на восток, к северной оконечности Индии, отделенной от Сомали сотнями морских миль. Благодаря тому, что Сомали располагается между Ближним Востоком и остальной Африкой и имеет выход к морю, открывающий сравнительно простой путь в Азию, эта территория всегда имела большое значение, особенно для торговли. В былые дни в порт Могадишо доставляли на судах специи из Индии, увозя обратно золото, слоновую кость и пчелиный воск. Позже сюда пришли итальянцы и британцы, и страна стала модным курортом. В сороковых – пятидесятых годах европейцы приезжали сюда поваляться на белом песочке пляжа Лидо-Бич близ Могадишо и побузить в ночных клубах и кафе. Но того Сомали давно нет. О современном Сомали в Интернете пишут совсем другое.

Например, в Могадишо, в шестистах тридцати милях к северо-востоку от Найроби, царят хаос, анархия и насилие – что нормально для столицы раздираемой войной страны, откуда местные жители еще пятьдесят лет назад выгнали колонизаторов в надежде построить демократию, но так и не построили. Власть без конца делят группировки различного толка – родовые и криминальные кланы, военные. В течение двадцати лет страной правил диктатор-социалист Сиад Барре, которого свергли в 1991 году. И в течение семнадцати лет эти группы боевиков, порой объединяясь с исламскими фундаменталистами, ведут борьбу за власть. Тринадцать попыток установить центральное правительство не увенчались успехом. Четырнадцатое по счету правительство, сидящее в одном из пригородов Могадишо, по всем признакам абсолютно неэффективно. Дипломаты называют Сомали «несостоявшимся государством», подразумевая, что не существует способа решить многочисленные проблемы этой территории, поскольку институты государства тут разрушены и восстановлению не подлежат.

Кроме того, лето выдалось ужасным. За сезон дождей не выпало ни капли дождя. Урожай погиб, начинался голод. Вооруженные бандиты, понимая, что продовольствие – это власть, захватывали грузовики, перевозящие гуманитарные грузы ООН, иногда убивая водителей. По меньшей мере двадцать сотрудников гуманитарных миссий были убиты в этом году, еще несколько похищены с требованием выкупа. Международные благотворительные организации отказывались работать в Сомали.

Однако я не испытывала сомнений накануне поездки. Опыт подсказывал мне, что каким бы ужасом ни разило от заголовков международных новостей, на месте всегда есть что-то более обнадеживающее и человеческое. Когда приезжаете в страну, вы видите, что ее образ, созданный в вашем воображении средствами массовой информации, мягко говоря, отличается от действительности. В каждой стране, в каждом городе, в каждом квартале найдутся родители, любящие своих детей, соседи, которые помогают друг другу, и дети, готовые играть. Я верила, что найдутся и достойные сюжеты для моих репортажей и что моя работа принесет пользу. Нет, я не была наивной дурочкой, не подозревающей, что случается и плохое, – ведь я успела повидать много оружия и горя. Но поскольку я наблюдала за всем со стороны и пыталась делать добро, то зло проходило мимо, не задевая меня, будто меня там и нет.