Сталин - Святослав Рыбас

Существенным решением была и замена Берии в НКВД С. Н. Кругловым, наркомом внутренних дел Украины. Это не было опалой Берии, а всего лишь отражало его сильную занятость атомными делами. Круглов же был выдвиженцем Маленкова. Тем не менее эта подвижка лишала Берию возможности напрямую руководить органами безопасности. Из универсального и всеобъемлющего руководителя он стал «отраслевиком».

В итоге заседания Политбюро позиции Молотова, Берии и военных ослабли, а Сталина, Жданова и Маленкова усилились.

В «деле авиаторов» (нарком Шахурин, маршал авиации А. А. Новиков и др.) были не только производственно-технологические основания. Во время войны действительно допускались большие отклонения от технологии в производстве военной техники, за что на фронте порой расплачивались кровью, но после Победы надо было перестраиваться. А кто мог легко перестроиться? Пока действовали устоявшиеся производственные процессы, технологические операции, согласие армии принимать такую продукцию и полученная в годы войны самостоятельность директоров, до тех пор было трудно говорить об изменениях в настрое элиты.

В «деле авиаторов» было несколько обстоятельств, главное из них — это стремление Сталина укротить получивших большую свободу военных производственников. Он вышел из себя, когда узнал, что маршал авиации Новиков и министр авиапромышленности Шахурин единоличным решением постановили убрать у одной модели самолета «лишний» лонжерон⁵³⁹.

Война кончилась, а ее порядки продолжали действовать.

Проведя новую настройку своего окружения, Сталин надеялся, что международная обстановка позволит ему более или менее спокойно заниматься восстановлением экономики. Американская разведка считала, что в течение 15–20 лет СССР будет занят восстановлением разрушенного хозяйства и транспортной инфраструктуры. Такой же срок отводился Москве и для получения атомной бомбы. На самом деле первая советская бомба была взорвана уже в августе 1949 года, что стало новой победой Сталина.

В конце 1945 года он предполагал, что у СССР будет передышка. Дело перебежчика Гузенко в принципе не открывало ничего особенного: разведкой занимались все. Несколько месяцев в Канаде молчали, что можно было расценить как нежелание поднимать шум.

Главные события в это время происходили не в Москве и не в Оттаве, а в Вашингтоне. Президент Трумэн 5 января 1946 года вызвал в Белый дом Бирнса и объяснил ему, что компромиссы с Москвой не нужны. Это был ответ на заявления госсекретаря 30 декабря после прибытия из России с конференции СМИДа: что он уверен в возможности мира, который основывается на справедливости и мудрости. Трумэн видел иное будущее — «пакс Американа»: «У меня нет сомнений в том, что Россия намеревается вторгнуться в Турцию и захватить Черноморские проливы, ведущие в Средиземное море… Если России не противопоставить железный кулак и язык сильных выражений, мы будем на пороге еще одной войны…»⁵⁴⁰

Таким образом, возможность сохранить неконфликтные отношения быстро таяла. 30 января 1946 года Трумэн запросил конгресс о предоставлении Лондону займа почти на четыре миллиарда долларов. В ответ англичане должны были открыть свои рынки для американских услуг и товаров. Великая Британская империя фактически еще раз (после Атлантической хартии) подписывала капитуляцию перед заокеанским «родственником».

Но ведь и Сталин еще не потерял надежд на американскую помощь, что говорит не о его наивности, а о вполне миролюбивых представлениях.

Практически в то же время, когда оформился заем англичанам, 23 января наш герой встретился с американским послом Гарриманом и завел речь о кредите, но услышал в ответ: возникшие трения затрудняют решение этого вопроса. На дипломатическом языке это означало категорический отказ.