Сын гетмана - Ольга Рогова

На следующий день Тимош получил письмо от отца. Богдан приказывал ему скорее торопиться с отъездом, так как опять предстояло биться с ляхами. «Надеюсь, – писал он между прочим в письме, – что ты привезешь с собою молодую жинку, в чем заранее посылаю тебе мое отеческое благословение». Тимошу ничего другого не оставалось, как откланяться; ему даже не удалось проститься с Локсандрой.

Когда он выезжал из ворот замка и в последний раз взглянул на окна своей невесты, одно из окон башни харема открылось: стройная фигура Локсандры показалась в нем. Она махала ему платком, лицо ее было бледно, глаза заплаканы... Когда Тимош снял шапку и почтительно ей поклонился, она закрыла лицо руками.

– Подожди, моя голубка! – прошептал Тимош. – Не дают тебя добром, так я возьму силой!

Князь Василий вздохнул свободно, когда непрошеный жених убрался восвояси. Он позвал к себе Кутнарского.

– Пан Кутнарский состоит в переписке с князем Дмитрием Вишневецким? – спросил он его деловым тоном.

– С соизволения вашей светлости, да! – отвечал тот, насторожив уши.

– Пан может известить князя, что мы разрешаем ему свататься за дочь нашу, княжну Локсандру. Конфиденциально же можно прибавить, чтобы князь торопился, так как есть другой претендент, крайне нам нежелательный; он может заставить нас силою согласиться.

– Хмельницкий? – быстро спросил пан.

– Да, – сердито отвечал Василий. – Этот казак упал мне как снег на голову. Если пан поможет мне от него избавиться, я не забуду такой услуги.

– В точности исполню приказание вашей светлости, – с низким поклоном отвечал Кутнарский, – осмелюсь только заметить: ее светлость княжна может не пожелать выйти за князя.

– Княжна сделает то, что я ей прикажу, – сурово заметил князь и отпустил Кутнарского.

Пану Доброшевскому опять пришлось писать послание к князю, и послание это в самый день отъезда Тимоша отправлено было через Янкеля при помощи пантофельной почты в Варшаву. Надо заметить, что Янкель, после казацкого погрома, решил уехать в Молдавию; он теперь недурно пристроился в Яссах в качестве комиссионера по разным делам. Письмо опередило Тимоша с его отрядом на целых три дня. Князю Дмитрию, числившемуся в отряде князя Иеремии, ничего не стоило получить отпуск; в сопровождении небольшой свиты он ускакал в Яссы прежде, чем Тимош вернулся домой.

Тимош приехал поздно вечером и быстро вошел к отцу, сидевшему за своей сложной корреспонденцией. Богдан только что заключил союз с Турцией и принял подарок султана: драгоценную саблю, гетманскую булаву и знамя. Эти клейноды красовались в его светлице, и он с удовольствием на них посматривал.

– Здоров будь, сынку! – весело встретил он Тимоша. – Ну, каковы твои дела?

– Плохи, татко! – отвечал Тимош и подробно рассказал о своем неудачном сватовстве.

По мере того, как Богдан его выслушивал, лицо его становилось мрачнее, наконец он не вытерпел и, сжимая кулаки, вскричал:

– Ах, он, вражий сын! В беде так к первому к гетману обратился, а миновала беда, гетманским сыном гнушается! Да кого же ему еще нужно в зятья, если Тимош не хорош? Слушай, сынку, – прибавил он взволнованно, – видишь эти клейноты? Это залог моей дружбы с султаном, а с этою дружбою мне никто не страшен, не только что этот князек со своим ничтожным княжеством; мы его в порошок изотрем и возьмем невесту силою. Завтра же пошлю к нему гонца с письмом да припугну его хорошенько. А теперь пойдем спать, утро вечера мудренее.

Князь Дмитрий благополучно прибыл в Яссы. Он остановился в корчме у Янкеля и послал его за Кутнарским. Пан не замедлил явиться.

– Честь имею поздравить князя с благополучным приездом, – проговорил он с поклоном. – Господарь ждет не дождется князя, а будущая невеста все глаза проглядела, – сказал он, подмигивая.