Царь Саул - Валентин Пронин

Как-то в середине месяца «шибана», близко к началу жатвы, судья Шомуэл оказался в своей угловой комнате, где хранились глиняные таблицы и папирусные свитки — таинственные писания-кегубим. Здесь он встречался со своими гонцами, приехавшими из дальних городов, и людьми в серых неприметных одеждах, прятавших лица под надвинутым куколем.

Шомуэл позвал расторопного Шуни. Тот выслушал негромкое приказание и скрылся. А Шомуэл занялся чтением каких-то таблиц и делал это очень сосредоточенно.

Снова появился Шуни. За ним вошёл странный человек в широком светлом одеянии и жёлтых башмаках с загнутыми носками, какими не пользовались жители Рамафаима. Странный человек откинул с лица лоскут ткани: показались горбатый нос, рыжая борода и высокая шапка на гладко обритой, как костяной шар, голове.

— Вот, заклинатель воды Арада допущен к тебе, мой господин и судья, — представил Шуни вошедшего, пропуская его вперёд.

— Мир твоему дому и бодрости твоему телу, — сказал Арада с довольно небрежным видом, словно произнося приветствие без особой охоты. — Я всё рассчитал, судья. Надеюсь, ты будешь доволен.

— Ты свободен, Шуни. Но не уходи далеко, ты будешь мне ещё нужен, — не отвечая рыжебородому, обратился судья к своему верному соглядатаю.

Шуни быстро поклонился и отступил за сине-золотую ширму, которой заслонил вход.

— Повторяю, я всё рассчитал. Мне осталось получить плату от тебя, и ты узнаешь подробности, которые я определил с благодатной помощью Баал-Зебуба, моего покровителя. — Арада саркастически усмехнулся.

— Не произноси в моём доме имени твоего мерзкого демона, — сварливо заговорил Шомуэл. — Мы договаривались с тобой только о дне и часе. Тем более что ты запросил слишком много серебряных колец за своё колдовство.

— Колдовства здесь нет. Есть особые признаки в цвете неба, направлении ветра, влажности или сухости воздуха в разное время суток. Этими признаками и ещё кое-какими дополнительными пиниями обладает просвещённый и учёный, и не обладает невежественный и суеверный. — Арада опять криво усмехнулся и протянул руку ладонью вверх. — За мои знания надо бы платить золотом, а не серебром.

Нахмуренный Шомуэл положил на грязноватую ладонь довольно большой, тяжело звякнувший кошель. Арада без всяких церемоний порылся в нём, пересчитывая серебряные кольца, после и го кошель исчез в складках его одежды.

— Итак, я слушаю тебя. — Судья указал Араде на низкую скамейку около своего кресла.

Арада сел, достал вощёную дощечку, исцарапанную значками, клинышками и резами. Приблизив лицо к уху Шомуэла, он забормотал что-то, с убедительным видом водя пальцем по вощёной дощечке. Насупленное лицо судьи постепенно разглаживалось, ни к будто он поверил объяснениям рыжебородого и почувствовал облегчающую надежду.

— Я думаю, надо дождаться конца семидневья и не спешить с утра. Провести жертву всесожжения, потом церемонию с вашим... кхм... царём, доблестным владельцем сохи и заступа...

— На всё воля бога нашего, — оборвал его речь Шомуэл. — Не себе судить о достоинствах или недостатках избранного царя, презренный поклонник истуканов.

— Молчу, мне ли спорить с жрецом, почитающим бога бестелесного и невидимого... Так вот, почтеннейший, не торопись. Произноси своё поучение народу, а сам поглядывай на запад. Как только заметишь светлое облачко, можешь приступать... к чуду.

После ухода хананея первосвященник кликнул Шуни. Тот возник во входном проёме. Шомуэл молча кивнул. Шуни снова убежал и вернулся с тем низким широким человеком, который скрывал лицо, назывался «не имеющий имени» и не раз встречался с судьёй в его угловой комнате.

— Ты видел, как он вышел отсюда? — спросил Шомуэл скрывавшего лицо. — Знаешь, где он живёт?

— Это нужно сделать сейчас?

— Нет, через семь дней. После собрания народа в Галгале. Ты понял? Только через семь дней.