Русская полиция - Иван Ковтун

В соответствии с уже упомянутой совместной директивой Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «Партийным и советским организациям прифронтовых областей» от 29 июня 1941 г., на оккупированных территориях требовалось «создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и так далее. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все его мероприятия»^[168].

На первом этапе войны партизанское и подпольное движение понесло большие и тяжелые потери. Историк органов госбезопасности А.Ю. Попов констатирует, что партизанская война далеко не сразу достигла высокой эффективности: «Внезапность нападения фашистской Германии, недооценка в предвоенные годы нашей военной теорией роли партизанских действий, отсутствие перед войной широкой подготовки кадров, способных организовать и успешно вести партизанскую борьбу, отрицательно повлияли на размах и результативность партизанского движения в первые месяцы войны. Военнослужащие Красной армии, которые перешли к партизанским действиям, на первых порах столкнулись с большими трудностями. Некоторые кадровые офицеры растерялись и не смогли командовать в партизанских условиях... Еще с большими трудностями встретились партийные и советские органы, работники которых не только не знали особенностей организации и ведения партизанской борьбы, но и зачастую не имели никакой военной подготовки»^[169].

Исследователь В.В. Коровин также отмечает, что процесс формирования партизанского движения часто сталкивался с большими трудностями. Настоящим бичом стал формальный подход к комплектованию отрядов. Во многих районах сотрудники НКВД записывали в отряды до 100 человек и более. После этого многие бойцы, занесенные в этот список, были мобилизованы в РККА, эвакуированы в глубь страны, выполняли задачи в составе истребительных батальонов либо вовсе отказались продолжать борьбу с оккупантами. Многие отряды находились на своих базах и выжидали, причем в ряде случаев из-за бездействия и трусости своих командиров^[170].

Далеко не всем партизанским отрядам, сформированным в первые недели войны, удалось начать боевую деятельность. Многие партийные чиновники, напуганные быстрым наступлением германских войск, бежали в глубокий советский тыл.

Г.С. Амиров, бывший комиссар отдельного партизанского полка имени XXIV годовщины РККА, вспоминал о начале партизанского движения на территории Смоленской области: «Как же повели себя руководители Ельнинского района? Председатель райисполкома А.С. Аниськов... так спешно бежал из района, что остановился только в Мордовии и на станции Рузаевка устроился помощником директора МТС по расчетам с колхозами. А по плану Смоленского обкома партии он был назначен командиром будущего партизанского отряда. Будущий комиссар отряда Я.П. Валуев очутился в городе Гусь-Хрустальный»^[171].

У первых партизанских отрядов не было опыта. Отсутствие конспирации и разведки, слабая координация действий, излишняя доверчивость, а иногда и не нужная подозрительность мешали становлению партизанского движения. Некоторые партизанские руководители пытались делать не то, что нужно, а то, что было легче всего осуществить, — например, расстрелять старосту. Большое количество бывших окруженцев, оказавшихся в лесах и влившихся в партизанские отряды, не хотели никому подчиняться. Как отмечало руководство смоленским партизанским движением зимой 1941/1942 г., «росло... количество отрядов, все еще никому не подчинявшихся. Начались самосуды и анархия. Стали расправляться с теми старостами и полицаями, которых назначала подпольная парторганизация; начались самовольные реквизиции и т.п.». Иногда «политработа» партизан среди местных жителей проводилась при помощи шомполов^[172].

О тяжелом положении партизан говорят и документы. Например, на захваченной территории Ленинградской области в 1941—1942 гг. немцам и полицейским удалось разбить 4 партизанские бригады, 41 партизанский отряд, уничтожить десятки подпольных организаций и групп^[173].

Бывшие ленинградские партизаны вспоминали: «Весна 1942 года была очень трудной для развертывания активных действий в тылу фашистских войск на оккупированной территории Ленинградской области. Гитлеровцам удалось уничтожить многие подпольные группы советских патриотов, разгромить несколько местных партизанских отрядов. В оккупированных городах и деревнях свирепствовал террор, велась разнузданная антисоветская пропаганда»2.

Идентичная картина наблюдалась в южных районах Орловской области (сейчас эти районы входят в состав Курской области). Партизаны, оставшиеся в тылу противника, широкомасштабных операций по уничтожению немецко-полицейских гарнизонов почти не проводили, что обуславливалось малой численностью партизан, недостатком вооружения, случаями трусости и дезертирства среди личного состава^[174]. Летом 1942 гю боевая активность курских партизан оставалась по-прежнему низкой. Ситуация стала меняться только к концу 1942 г.^[175]