Махно - Михаил Веллер

А-э-то-свадь-ба-свадь-ба-свадь-ба-пе-ла-и-пля-са-ла!! И-но-ги э-ту свадь-бу вдаль-несли!!! Помните песню? Ну так имела место в 18-м году свадьба знаменитая, как вынутая из седых легенд, о ней кто только ни писал.

Вернулся в свое имение серьезный пан: седые усы, брюхо в бархате, пальцы в перстнях. С дочерью вернулся: вспыхивающая от застенчивости юная красавица, тонкая талия и толстая коса. И жених с расформированного германского фронта вернулся: уже молодой полковник варты, ножны прадедовской шаблюки в самоцветах, чупрына воронова крыла и осанка молодого магната.

Залы убраны, столы ломятся, знатные гости здравицы провозглашают, военная молодежь кубки опрокидывает и в воздух палит, пьяных в тенечке складывают. На золотой поднос драгоценности бросают и пачки пестрых ассигнаций: не нищие подарки дарят молодым.

И разъезд варты, десяток конных, завернул на выстрелы в имение — да молодецким жестом хозяина их к столу: выпить за молодых.

— За природную нашу вольность да за свободную нашу землю! — провозгласил заезжий офицер, маленький и острый, как хорек. Осушил чашу, кинул оземь, неуловимым движением выхватил два нагана и одну пулю вогнал в лоб отцу, а другую — жениху. Пятифунтовые бутылочные бомбы рванули в другом краю столов, сметя публику осколками, хлестнули свинцом по самым расторопным короткие кавалерийские карабины, и пулеметной очередью от коновязи покрыл праздник легкий французский «шош».

— Гранаты! — отчетливо скомандовал офицер, бешено горя глазами, и взрывы раскидали остатки смятенного праздника. — Огонь! — скомандовал он, и поспешные хлопки выстрелов опрокинули немногих, пытавшихся отбиться. — Сдавайся! — он вспрыгнул на стол, стреляя с обеих рук на любое подозрительное движение.

Полсотни еще живых, оглушенных и деморализованных гостей, собрали под стеной. Пулеметчик кончил набивать диск. Хлопцы вставили обоймы. Махно защелкнул оба снаряженных барабана:

— Прибрать кровососов. Огонь!

Выводили лошадей из конюшни, без суеты грузили подводы:

— Сначала — всё оружие и патроны. Седла, упряжь! Да верховых всех приторочь!

— Обувку сымай с них. Форму, одёжу.

— Нестор, а что со всем тем добром делать — с посудой, и другое?

— Так. Кто там? Работники. Слуги, в общем. Быстро — брать кому что охота. Сейчас запалим все.

Полчаса прошло: утянулся за холм обоз, прозрачно и неярко заполыхала на солнце усадьба, горелой плотью потянуло от огня.

И как ничего не было.