Девушка с девятью париками - Софи ван дер Стап

У Тани дома День обмена одеждой. Таня – подруга моей мамы, и кажется, она навсегда застряла в шестидесятых. Как и ее одежда и морщины, если уж на то пошло. Из всех женщин, бегающих вокруг меня сегодня, я самая молодая. Есть замужние женщины с детьми, разведенные женщины, женщины с больными родителями, женщины, носящие утягивающее нижнее белье, женщины, вкалывающие ботокс, женщины с отвисшими животами и грудями, женщины с нянями и горничными, женщины с дорогим мелированием. Женщины с богатой жизненной историей.

Мы пьем кофе, едим конфеты и смеемся. Мне нравится наблюдать за тем, как все эти дамы средних лет примеряют одежду и радуются обществу друг друга, и кажется, будто к своим пятидесяти им все еще удается в душе оставаться непосредственными девушками вроде меня.

Это заставляет меня на мгновение остановиться. Остановиться и понять, что часики-то тикают и недалек тот день, когда я вообще могу оказаться в безвременье, – может, даже раньше, чем эти отвисшие животы и бюсты. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее отдаляюсь от суетящихся и шумящих вокруг меня дам. Мне так грустно думать, что все эти истории однажды прервутся. Грустно, что время может забрать у меня мужа, детей и утягивающее белье. За кулисами всего этого маскарада у времени, может, уже заготовлен гроб для Сью, Дейзи, Стеллы и Блонди. Для меня.

Я тут же теряю интерес к фиолетовой юбке и топу из золотого ламе, которые откопала в куче вещей пятью минутами раньше. Я валюсь на другую кучу, и мне становится страшно, когда фиолетовая юбка оказывается в руках женщины с отвисшим животом. Не желая владеть этой юбкой, я хочу хотеть ее. Хочу, чтобы мне было не все равно, будто впереди у меня еще много лет.

Чувствую себя так, словно выудила из груды шмоток “Тибетскую книгу мертвых”[12], и пусть это прозвучит жутко. Познакомиться со своим гробом поближе, возможно, даже подружиться с ним кажется мне лучшей возможностью стряхнуть с себя эту заторможенность. Думать “а что если что-то пойдет не так” – мой способ напоминать себе о том, что мой гроб уже за углом. Но я не могу обсуждать это в одном из городских кафе, потягивая томатный сок. Или в доме по соседству с амстердамским Сарфати-парком в компании двадцати модниц. Нет, в таких местах я бы скорее обсудила свою новую стрижку или новый летний салат.

Хотела бы я пойти на собственные похороны, чтобы убедиться, что вся эта черная меланхолия обернулась грандиозной вечеринкой. Так люди делают в других странах. В некоторых культурах они безостановочно танцуют, флиртуют и улыбаются. Зачем рыдать о смерти, если все мы знаем, что она придет? Почему бы не отпраздновать жизнь? Мою жизнь? И пусть она оказалась короткой, она была достаточно хороша, чтобы вспоминать прошлое с широкой улыбкой. Я поднимаюсь в поисках топа из золотого ламе и обнаруживаю его на пятидесятипятилетней груди моей мамы.