Хранители Кодекса Люцифера - Рихард Дюбель

Вацлав уставился на пальцы. Они были согнуты. Курки обоих пистолетов, вздрогнув, упали вниз.

– Щелк! Щелк!

Изольда хихикнула и снова вытянула указательные пальцы вперед, а большие – наверх Она снова целилась в Вацлава.

– Щелк! Щелк!

Звук уже не казался ему настоящим, ибо он видел, что пистолеты на самом деле – всего лишь большой и указательный пальцы. Но если прижать человеку указательный палец к затылку, а он не осмелится обернуться, то звучит чертовски похоже.

– Изольда?

Девушка наклонила голову и посмотрела на него. Леона точно описала ее внешность. Вацлав нашел бы ее и в тысячеликой толпе. Но что она делает здесь, не поддавалось его пониманию. Он чувствовал, что колени у него все еще дрожат от страха. Может быть, ему нужно привлечь ее на свою сторону, сделав вид, будто в него попала пуля, и театрально упав на землю? Однако в данный момент ему не хватало хладнокровия, чтобы разыграть эту сцену.

– Изольда?

Девушка захлопала в ладоши и громко рассмеялась. Поток звуков, вырвавшийся из ее рта, мог означать что угодно. Вацлав увидел, как у нее по подбородку побежала струйка слюны.

– Ш-ш! – произнес он.

– Ш-ш, – эхом откликнулась она и, улыбаясь, уставилась в небо. – Ш-ш…

Вацлав неожиданно вспомнил свои шпионские происки у задней части дома Адама Августина, где девочка ни на шаг не отходила от него. Сдавшись, он приложил палец к губам, но на этот раз Изольда, кажется, поняла его. Она сжала губы. Между бровей у нее появилась складка. Взгляд девушки был все еще направлен мимо него, и внезапно он понял, что ее заинтересовало что-то другое. Он проследил за ее взглядом.

Наверху, на мосту, возле Александры теперь стояли две фигуры. Одна из них была женской. На какое-то безумное мгновение Вацлав подумал, что это Агнесс и кто-то еще, пришедший ей на помощь, но затем он заметил длинные белокурые волосы и белую одежду.

Изольда что-то пробормотала. Она выглядела одновременно напуганной и взбешенной.

– Что происходит там, наверху?

Бормотание, лихорадочное тыканье пальцем. Внезапно девушка залепила себе звонкую пощечину. Затем она снова указала на мост.

– Тебя били? Что происходит там, наверху?

Изольда скорчилась на лесной подстилке. Он услышал тихое поскуливание и понял, что она плачет. Но тут Вацлав вздрогнул. От моста донесся громкий крик. Он попытался взглянуть, что случилось, одновременно стараясь не выпускать из виду Изольду. У него ничего не получилось. Юноша вышел из укрытия. Мост был пуст. Ужас охватил его, когда он подумал о мужчине, которого сбросили с моста у него на глазах. Неужели они и Александру просто… Он попытался хоть что-то выяснить. Ему казалось, что он видит конец веревки, обвитый вокруг одного из столбов, поддерживающих крышу, идущий вниз и сильно натянувшийся, как если бы на нем что-то висело – что-то, что теперь лежало на мосту… Вацлав попытался сглотнуть, но во рту у него пересохло. Теперь юноша знал, что ему нужно делать, хотя это было совсем не то, о чем он договорился с Агнесс.

– Изольда, пришла твоя мама, она хочет тебя забрать. – Он старался дышать спокойно, чтобы не выдать своего волнения.

Ее голова резко повернулась. Она улыбнулась сквозь слезы и уже хотела вскочить, но он удержал ее.

– Тихо! – прошипел Вацлав. – Изольда, нам сначала придется кое-что сделать, прежде чем твоя мама сможет забрать тебя отсюда.

Девушка уставилась на него. Он невольно поднял руку и большим пальцем вытер ей подбородок. Она улыбалась, как маленький ребенок.

– Ты должна провести меня в замок! Здесь где-нибудь есть потайной ход?

Это оказалось настолько просто, что Вацлав почувствовал себя почти пристыженным. Изольда подняла решетку маленькой часовни, протиснулась в щель между задней стеной часовни и возведенным из грубо обтесанных камней алтарем и исчезла. Вацлав последовал за ней и увидел в полу открытый люк. Изольда уже стояла на узкой приставной лестнице, ведущей вниз. Этот путь, должно быть, возник еще в те времена, когда Пернштейну приходилось защищаться от внешних атак, и обеспечивал семье владельца последнюю возможность для бегства, если схватка оказывалась проигранной. Вацлав не знал, пользовались ли когда-нибудь этим ходом в соответствии с его предназначением. Он не мог себе представить, что враги пытались, пусть даже сотню лет назад, атаковать этот замок-монолит. Но как бы там ни было, Изольда нашла ход. На такие вещи всегда наталкиваются невинные души.

Ему пришлось согнуться, чтобы пролезть внутрь каменного коридора. Ход вел в скалу, на которой покоился замок, и затем круто поднимался. Здесь было сыро, и хотя коридор некогда был небрежно вырублен в скале, а ногам тайных беглецов так и не довелось сделать его гладким, он был скользким, как мокрый мрамор. Уже через несколько шагов стало абсолютно темно. Вацлав обеими руками шарил по стенам слева и справа от себя, ощупью отыскивая дорогу, отчасти из страха поскользнуться, но в основном из-за непроглядной тьмы вокруг. Страх существа, живущего при дневном свете и заключенного в черноту мрачной пещеры, сдавил ему горло.

Влага, сбегающая со стен, способствовала появлению на них растительности. Руки Вацлава то и дело касались мягкой слизистой массы, которая расползалась под его пальцами, и юношу передергивало от отвращения. Он не хотел думать о том, как эта растительность выглядела бы на свету, но так и не смог заставить себя убрать руки от стен. Его шаги эхом отдавались в узком тоннеле, а биение собственного сердца почти оглушало. Если бы Изольда не хихикала время от времени, он уже вскоре решил бы, что находится здесь один.

Внезапно девушка остановилась, и Вацлав, не успев отреагировать, врезался в нее. Она не удержалась на ногах и упала, а он поскользнувшись, навалился на нее сверху. Ход был таким крутым, что его тело стало соскальзывать назад. Вацлав инстинктивно схватился за Изольду и потащил ее с собой. Они вернулись на несколько метров назад, прежде чем его сапоги смогли затормозить на более грубой части пола. Юноша тяжело дышал. Изольда снова хихикнула, и до него с опозданием дошло, что она, похоже, перевернулась и он лежит на ней, как любовник. Вацлав бессвязно пробормотал что-то и попытался подняться, но девушка держала его обеими руками. В следующее мгновение он почувствовал мокрый, слюнявый поцелуй на своей щеке.

– Да, – охваченный отчаянием, согласился он, – я тоже тебя люблю. Я…

И тут ему стало ясно, почему она так внезапно остановилась там, наверху. Он осторожно зажал ей рот рукой.