Марк Красс - Геннадий Левицкий

— Ты не сильно устал после долгого плавания, Марк? — вдруг спросил проконсул.

— Совсем наоборот, доблестный Сулла. Встреча с тобой придала мне сил.

— Тогда поедешь со мной на переговоры с Архелаем. Это наиболее талантливый военачальник Митридата, и тебе будет полезно познакомиться с ним.

— Когда прикажешь быть готовым?

— Мы выезжаем немедленно, Архелай уже ждет. Он мой враг, но достоин уважения, и я не хочу томить его ожиданием.

Сулла набросил поверх обычной одежды темно-красный палудаментум[10], и, взяв с собой шесть ликторов и две сотни всадников, они отправились в путь.

Архелай ждал близ города Делии. Как и Сулла, он не придавал большого значения одежде, несмотря на значимость встречи. Зато его свита блистала восточными нарядами и дорогим оружием. Чуть поодаль застыли катафрактарии — всадники, как и их кони, сплошь покрытые металлической броней.

Сулла первым протянул руку, которую Архелай не замедлил пожать с видимым почтением.

— Прости за опоздание, Архелай. Накануне встречи пришли корабли моего легата вместе с легионом из Испании.

— Я видел их, — заметил военачальник Митридата. — Твоя задержка была недолгой, и я благодарен, что ты согласился встретиться и выслушать предложения моего царя.

— Каковы же они?

— Царь Митридат Евпатор выводит войска из Греции и сохраняет за собой азиатские владения. Зная, что тебе предстоит война за Рим, Митридат готов предоставить в твое распоряжение флот для перевозки легионов в Италию, деньги и даже войско. Размер помощи установи сам, а царь, если сочтет возможным, с удовольствием ее окажет.

— Ты предлагаешь Луцию Корнелию Сулле переправить в Италию войско врагов римлян, чтобы вместе с ним уничтожить Рим? Сулла Счастливый не нуждается в помощи твоего царя. Лишенный всякой поддержки Рима, я разбил твою стодвадцатитысячную армию при Херонее. Ведь передо мной стоит тот самый Архелай, который бежал от Херонеи с горсткой воинов и два дня прятался в Орхоменских болотах? Тот Архелай, который завалил все дороги Беотии трупами своих людей?

— Таковы предложения царя Митридата Евпатора, — ответил Архелай, с трудом сдерживая гнев.

— Твой царь потерял в Греции лучшие свои войска, и после этого он желает оставить за собой римскую провинцию Азия, Вифинию, Пафлагонию, Каппадокию. Чем он будет защищать свои новые владения — оживит уничтоженные мною сто шестьдесят тысяч своих воинов? Он даже костей их не сможет собрать по равнинам, горам и городам Греции. Пусть заглянет на дно морское — там он тоже найдет немало своих людей.

— Твое положение также не блестяще, — заметил Архелай. — Рим раскололся на части, и ты — лишь одна из его частей. Митридат мог бы обратиться с предложением мира к римскому Сенату.

— Это Сенат разбил войска Митридата под Орхоменом и Херонеей? Сенат взял Афины и Пирей?

— Мой царь мог бы обратиться к Фимбрии. Он довольствовался бы немногим, хотя и причинил немало хлопот Митридату.

— Говоришь, Фимбрии много не надо? Что ж, я не держу тебя, Архелай, поезжай к нему и заключай мир. Но поспеши, у меня не осталось противников в Греции, и легионеры скучают в бездействии. Скоро я поведу их в Азию и мечом скреплю договор между Митридатом и убийцей консула.

— Я пришел к тебе, Луций Корнелий Сулла, с предложением мира. Я изложил условия моего царя и хотел бы услышать ответ, который можно передать Митридату Евпатору.

— Верно, Архелай, не для того мы сюда пришли, чтобы обмениваться оскорблениями. Желания Митридата настолько не совпадают с моими, что я отказываюсь даже обсуждать их. Но мы с тобой люди умные и вполне могли бы договориться.

— О чем же? — насторожился Архелай.

— Как ты понимаешь, Митридату конец, и это лишь вопрос времени. Тебе я предлагаю более достойную судьбу. Несмотря на мои победы, я все же считаю тебя, Архелай, лучшим военачальником, с которым мне приходилось сражаться. Виноват в поражениях не ты, а твое войско, наспех собранное и необученное. Я дам тебе настоящих воинов, умеющих только побеждать. Ты будешь лучшим моим легатом, вторым человеком после меня, — Сулла внимательно посмотрел на полководца Митридата. — Вижу, это не подходит. Насколько я знаю, ты каппадокиец, причем знатного происхождения. Что ты скажешь, если я сделаю тебя царем Каппадокии и союзником римского народа?

— Благодарю за лестные предложения, но Архелай не был и не будет предателем. Я делил с царем радость побед; негоже оставлять его в трудные дни. Скажи честно, Луций Сулла, смог бы ты верить человеку, предавшему своего благодетеля?

— Примерно это я ожидал услышать в ответ, хотя мне искренне хотелось иметь такого друга, как ты, Архелай. Выслушай же мои условия мира с Митридатом. Прежде всего, царь должен уйти из Азии, Пафлагонии, Вифинии, Каппадокии и Галатии. Он передаст Риму, то есть мне, — поправился Сулла, — семьдесят обитых медью кораблей и выплатит две тысячи талантов. Жители Хиоса, увезенные в Понтийское царство, должны быть возвращены на родину. Это требование касается и угнанных в рабство македонян, оставшихся верными Риму. И последнее: должны быть выданы все находящиеся в плену римляне и италики, а также перебежчики.

— Условия твои суровы, я не могу принять их без согласия царя.

— Понимаю; если бы ты, Архелай, согласился с моими требованиями, то лишился бы головы, едва ступив на берег Азии. И все же постарайся уговорить своего повелителя принять то, что предложено мною сейчас. Я придерживаюсь старинного римского обычая не увеличивать после победы своих требований, но пусть Митридат не надеется выторговать хотя бы югер[11]земли.