Из тупика - Валентин Пикуль

— Все готово, — сказал Суинтон, сбрасывая наушники. Архангельск настаивает, чтобы эскадра выходила немедленно.

Уилки куснул себя за палец — мечтательно.

— Хорошо, — поднялся он. — Я пошел…

Он заперся в своей тесной комнате, налил в стакан виски. Перед ним — станция телефонных подключений. Прихлебывая виски, он соединился с телеграфной службой.

— Барышня! Кто это? Лизанька… Здравствуй, моя сладкая девочка. Ну-ка воткни меня в Кандалакшу… Да, из консульства!

Он пил виски и, глядя в потолок, ожидал соединения.

— Тикстон? Здорово, старый бродяга! Когда прибыл дипломатический корпус из Архангельска?

— Он уже на подходе, — сообщил Тикстон.

— Значит, в полной безопасности?

— Да. В полной.

— Будь здоров, Тикстон… Лизанька, солнышко мое, отключи, я разговор закончил…

Просунул ноги в матросские боты, надел высокую меховую шапку.

Кэмпен встретил его посреди адмиральского салона, — над головой адмирала качалась клетка с черным мадагаскарским попугаем.

— Архангельск? — спросил он сразу.

— И Кандалакша, — ответил ему Уилки. — Наши миссии в безопасности?

— Да, можно начинать…

…Генерал Пуль поднялся при появлении Кэмпена:

— Итак, адмирал, что-нибудь с «Эгбы»?

— Да. Нас ждут…

Пуль прошел в соседнюю с салоном каюту, где проживал под большим секретом один из лордов Британского адмиралтейства. Загнув страницу на недочитанном романе, он испытующе посмотрел на входившего Пуля.

— Что? — спросил лорд, не выдержав молчания генерала.

— Боевой курс, — кратко ответил Пуль. — Мы идем…

— Сколько единиц?

— Семнадцать вымпелов, сэр.

— Людей?

— Много не надо, сэр. Там уже все готово к нашему проходу. Архангельск будет взят голыми руками…

— И вот, понимаешь, — говорил Юрьев, кладя голову на грудь Зиночке Каратыгиной, — чувствую с первого же удара, что мне до гонга не дотянуть… Бэкс, бэкс! Меня этот негр бьет…

— Ой, как страшно! — сказала Зиночка.

— Тогда я бью. Бэкс, — хукк справа… Раз! Не берет. Неф меня слева — апперкот. Но я устоял. И вот беру его на свинг.

— Мне все так интересно с вами… — сказала Зиночка, изображая волнение. — Но что скажет муж? Наверняка он меня уже ищет…

— И не найдет! — говорил Юрьев, заваливая Зиночку на свою неряшливую постель. — Ты это брось… Знаю я вас, дамочек…

Зиночка успела только сказать: «Ах!» — и тут в дверь громко забухали кулаками.

— О черт… — выругался Юрьев.

— Это он! — заметалась Зиночка по комнате. — Боже, защитите меня. Я зашла к вам по делу. Ради бога, придумайте поскорее — зачем я к вам заходила?

— Сейчас… бэкс! — сказал Юрьев, распахивая двери.

— Ой… — испугалась Зиночка.

Старый Брамсон, не переступив порога, снял котелок:

— Добрый вечер, госпожа Каратыгина. Как вы хорошо выглядите сегодня. Так хорошо, что можно позавидовать вашему мужу…

Потом посмотрел на Юрьева с ненавистью и сквозь зубы, укрепленные пломбами, просвистел:

— Ссссразу же… ссскоро… без нассс не обойдутся!

Зиночку оставили с ключом от комнаты Юрьева, чтобы сама закрыла за собой двери и убиралась к своему скучному мужу. Начинались дела мужские — дела чести; Брамсон всю дорогу негодовал.

— Это, наконец, свинство, — говорил он. — У нас с вами такой богатый опыт по борьбе с большевизмом, и — что же? На эскадру берут лейтенанта Басалаго, а нас оставляют в Мурманске. Но я и моя Матильда Ивановна давно мечтаем перебраться в Архангельск, поближе к фруктам… Сколько же можно есть ананасы в жестянках?

— Пошли, пошли, юрист, — волновался Юрьев. — Мы, слава богу, не последние парни на деревне. Без нас не обойдутся!

В консульстве их встретил сияющий Ванька Кладов.

— И я, — сказал. — Меня тоже берут.

— Тебя-то куда… поет?

— Представитель прессы при генерале Звегинцеве.

Брамсон даже побледнел от зависти:

— Видите? Даже старая кавалерия в ход вошла…

— Консул занят, — задержали их в приемной.

— Уилки? — спросил Юрьев.

— Он занят тоже.

— Подождем, — сказал Брамсон, плотно усаживаясь.

Уилки все-таки принял бедных просителей.

Выслушал.

— Мы же так много сделали для вас! — говорил Брамсон.

— Я не считаю себя вправе не ехать, — убеждал Юрьев. — Я не могу быть спокоен за все, что произойдет в Архангельске.

— Вы его займете, этот Архангельск, — горячо ратовал юрист. — Но разве сможете вы без нас управлять им? Без нашего богатого опыта управления целым краем?

— Вы уже знаете нас, — добавил Юрьев. — И то, что в Мурманске было проделано нами почти безболезненно, в Архангельске может обернуться для вас боком. Кто вас поймет так хорошо, как понимали мы вас в Мурманске?..

Уилки весь вечер пил виски. Пил и сейчас.

— Вы все Сказали? — спросил он, когда просители замолкли.

— Примерно все…

— Теперь буду говорить я, — произнес Уилки. — На что вы претендуете, господа? Здесь вы мелкие царьки на Мурмане, теперь вам хочется побыть царями в Архангельске? Так вот, доложу я вам, милейшие: правительство уже составлено… Без вас!

Он выждал минуту, дав им возможность оправиться.

— Да, — заговорил снова, — что было пригодно для мурманской автономии, то совсем неугодно для Северного правительства, которому суждено управлять громадной территорией от Печенги до Ярославля, включая Петрозаводск и Вологду… Вы растерялись от таких масштабов? — спросил Уилки, мило улыбаясь (он умел быть милым парнем). — Ничего, — утешил их лейтенант, — это пройдет… Нужны правители демократические, не запачкавшие себя позорным клеймом соглашательства с большевиками. И по одной этой статье вы… Простите, но вы не подходите.