Никон - Владислав Бахревский

– Постромки кто-то подрезал, – сказал ямщик мрачно.

– Садитесь ко мне, догоним коней.

– Спасибо тебе, добрый человек, – поклонился ямщик Кудеяру. – Не ты бы, не знаю, что и делать. Вечереет.

– Волки есть в лесу? – спросил монах.

– А куда они денутся?

Побледнел ученый грек.

Коней догнали.

– Вот что, – сказал седокам своим Кудеяр. – Пока вы назад доберетесь, пока сани наладите, совсем ночь будет. Ты, ямщик, возвращайся, в кабачке переночуешь, до него не больно-то далеко, а я твоего монаха довезу до монастыря. Хоть и велик путь, да, глядишь, мне на том свете зачтется.

– Спаси тебя Бог! – обрадовался монах.

4

Кудеяр свернул с большой дороги. Малой дорогой проскакал деревеньку. Здесь в крайней избе поменял лошадь и опять в лес. Полузанесенным, едва приметным следом ехал просеками и полянами.

– Куда мы? – спросил с тревогой ученый монах.

– Я сокращаю путь, – ответил по-гречески Кудеяр, – дорога делает большую петлю.

– Ты знаешь греческий язык?! – воскликнул монах, светлея и успокаиваясь. – Но кто же ты?

– Я, отче, из людей, вторящих царю Соломону, который говорил: «Наша жизнь не облако и не туман, который разгоняет лучи солнца. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью».

– Сын мой, неужели ты не дочитал главу до конца? Царь Соломон осуждает этих людей, ибо эти люди говорят: «Имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших». Это о неверящих в бессмертие духа.

– Но можно ли осуждать людей, которые хотят везде оставить следы веселия?

– Я назову тебе разрушителя городов Навуходоносора, братоубийцу Каина, истребителя детей Ирода. Но сможешь ли ты назвать имена тех, кто оставил следы веселия?

– Да, отче, смогу. Это Гомер, воспевший подвиги героев, Аристотель, показавший миру, что мысль не сон, а такое же творение, как дворец или храм!

Монах отмахнулся от слов Кудеяра.

– Человеку не хватит жизни, чтоб уразуметь святое Писание, всего одну книгу.

– Но Соломон говорил: «Человеколюбивый дух – премудрость».

Монах улыбнулся.

– В той же главе сказано: «Так они умствовали и ошиблись».

– Отче, вот впереди избушка, – показал Кудеяр. – Надо покормить лошадь, а нам погреться. Отсюда до большой дороги рукой подать.

5

Встречать Кудеяра вышел молчаливый человек. Молча поклонился, молча взял лошадь, повел во двор.

Едва гости переступили порог избы, хозяйка, не спрашивая, кто они такие, поставила на стол горячий самовар.

– С мороза не грех выпить того, что греет пуще чаю, – сказал Кудеяр, подмигнув хозяйке.

Тут же объявились две чарочки: одна в виде петушка, другая в виде курочки. Петушка хозяйка предложила монаху. Тот сразу же водку выпил, покрутил с удовольствием головой, закусил поднесенными грибами, хотел что-то сказать, но повалился вдруг на стол грудью, уронил голову и захрапел.

Кудеяр расстегнул на монахе шубу. Из-под рясы, с груди, достал кожаный мешочек с грамотой патриарха к игумену Паисию. Прочитал, усмехнулся:

– Итак, гречанин Нифон Саккас, будем знакомы.

Вошедшему в избу хозяину приказал:

– Монаха доставишь с осторожностью на стан. Мне свежую лошадь. Живо!