Никон - Владислав Бахревский

Кудеяр подбежал к крестьянину, встал на колени перед ним.

– Я клянусь тебе и каждому сеятелю клянусь. Клянусь памятью отца и матери – вечных работников! Я, Кудеяр, отомщу за все ваши обиды: да будет это поле мне укором, да будет сниться оно мне каждую ночь, коль позабуду клятву или изменю ей!

Крестьянин с испугом смотрел на Кудеяра. Смотрел, слушал, пятился и бросился бежать.

2

Вечером Кудеяр отвел Ваньку Кафтана в сторону и сказал ему:

– Ты человек умный и сильный. Люди слушаются тебя. Поезжай к Белгородской черте, собери ватагу людей дерзких и в военном деле умелых. Приведешь ватагу на то место, где стан задумали ставить. Для себя жить – брюхо нажить. Жить для людей – сердце возвеличить!

И уехал Ванька Кафтан товарищей себе да Кудеяру сыскивать.

3

Мужики Собакина строили боярские хоромы.

Стрельцы, оставленные Плещеевым, глаз с них не спускали.

Лето в разгаре, а дождей не было. Жара томила.

Стрельцы, разморившись, пили в тенечке квас, бабы принесли им котелок со щами, а другой с кашей.

– Поди в било стукни! – сказал старшой самому молодому. – Пусть шабашат, жарко больно.

Молодой стрелец нехотя поднялся с травы, пошел к срубу, на углу которого висела железная доска. Стукнул три раза. Топоры тут же умолкли. Плотники потянулись к речке. Лезли в воду, гоготали, как гусаки, фыркали.

Помывшись, пошли к артельному котлу, где бабы варили варево. Причесались, помолились, достали ложки.

У стрельцов дело шло скучно. Холодный квасок остудил нутро, согнал ленцу, и тут уж, конечно, захотелось чего-либо покрепче.

Молодой стрелец выждал, пока вялый разговор совсем помер, послушал, как сосредоточенно сопит старшой, и сказанул:

– Выпить бы, а то есть ну совсем не хотца!

– Право слово! – подхватили стрельцы, посматривая на старшого.

– Кусок в глотку никак нейдет!

– По чарке не грех, – согласился старшой, и все вздохнули с облегчением, и сам он вздохнул.

Выпили, и разговор пошел. Только ведь о чем ни говори – нечистую силу миновать невозможно.

– В селе у нас было! – пошел молотить языком молодой стрелец.

– Свояк мой по грибы ходил да и заплутался. И встретился ему человек. «Пошли вместе, – говорит, – авось найдем дорогу». И точно: за кустик повернули – дорога сама в ноги легла. Шли, шли – кабачок. Приятель и говорит: «Выпьем?» А свояк тоже человек серьезный, согласился. Вино встречный сам заказывает, чарочку себе, чарочку свояку. Свояк-то у меня мужик умный. Взял да и перекрестил вино. Перекрестил и очутился на церковной крыше. До утра сидел, пока не сняли.

– Чего только не бывает! – поддакнули стрельцы.

– О Кудеяре давно не слыхать, – начал старшой и не договорил.

На дороге пыль столбом. Явились молодцы лесные. Подскочили к стрельцам, окружили.

– Скидавай все, что есть на вас!

Одежонку похватали, оружие поделили, а стрельцов – купаться. К плотникам подъехал Кудеяр. Сошел с коня, сел среди обедавших. Дали ему ложку. Он варева похлебал, похвалил и говорит:

– Дело у меня к вам! Хочу в тайном месте для моих людей городок поставить. Кормить хорошо буду. За работу заплачу так, как царь не каждому стрельцу платит. По десяти рублей.

Мужики повеселей стали.

– А сколько работать-то?

– Чем скорее управитесь, тем лучше. До зимы городок построить надо.

– Нас в лес заберешь, а бабы тут останутся? – спрашивают.

– Берите с собой. Может, кому по нраву будет разбойная жизнь!

– Наше дело подневольное, – отвечают, – а коль понравится у тебя, отчего ж не остаться, останемся.

– Не обижайтесь только! – попросил Кудеяр. – Мешки на вас надену, чтоб дороги нашей не знали, чтоб спроса с вас не было.