Маршак - Матвей Гейзер

Об отношении же Цветаевой к Маршаку можно судить не только по ее отзывам о книге «Детки в клетке», но и по ее письму к Евгении Яковлевне Эфрон (жене брата Сергея Эфрона — мужа Марины Цветаевой; с ней она была очень дружна), написанному 24 сентября 1940 года, то есть вскоре после возвращения Цветаевой в СССР: «Весь вчерашний день, до 10 час. вечера добирала остальные 2 тыс. Бесконечно трогателен был Маршак. Он принес в руках — правой и левой — две отдельных пачки по 500 р. (принес Нейгаузу) с большой просьбой — если можно — взять только одну (сейчас ни у кого — ничего), если же не (выделено авт. — М. Г.) можно — увы — взять обе. (Взяла — одну, а другую (т. е. еще 500 р.) — почти насильно вырвала у одной отчаянно сопротивлявшейся писательской жены. Вообще, <было> много (выделено авт. — М. Г.) смешного). В 10 1/2 ч. веч<ера>, в сопровождении бесконечно милого Нейгауза, внесла все деньги за год вперед и получила расписку, свезла паспорт, чтобы они сами меня прописали».

Самуил Яковлевич Маршак, еще совсем недавно (в феврале 1939 года) подписавший вместе с другими писателями, удостоившимися высоких правительственных наград, письмо, заканчивавшееся словами: «Мы хотим, товарищ Сталин, чтобы каждая наша строка помогала делу, которому Вы посвятили свою жизнь, — делу коммунизма…», Маршак, признанный властями, отважился (да, да — отважился!) оказать помощь опальной поэтессе. В то время как многие из тех, кто числился среди ее друзей, проявили малодушие. Асеев, например, велеречиво расточавший в ее адрес комплименты и восторгавшийся ее талантом, отказался поддержать кандидатуру Цветаевой, когда речь зашла о вступлении поэтессы в Союз писателей, хотя понимал, как это для нее важно.

4 мая 1941 года Асеев писал Маршаку: «Что действительно меня увлекает, так это разузнавание Марины Цветаевой. Она — гордячка, чуть манерная, но в хорошем смысле, очень обиженный и не умеющий обижаться на жизнь человек. Стихи ее — по-мужски мускулисты, в то время как стихи многих мускулистых мужчин, вроде Луговского, — вялы и женственно-истеричны. Марина Ивановна — одна из женщин-поэтов знает силу звука. Потому она — сказочница, она умеет вить нитку. Все это очень приятно, хотя мы уже раз чуть с ней не поссорились. Но потом я сообразил, что ее гордость — от […] опасения унизиться и показаться заинтересованной по каким-либо побочным причинам.

Вот какие вещи. Я мечтаю о том, чтобы поближе познакомить Вас, ее и себя. Как приедете — будем устраивать пирушки?! Ведь такие строчки не всякий напишет: