Ганнибал. Бог войны - Бен Кейн

Какое-то время они не разговаривали. В окружении всего этого ужаса говорить было не о чем.

– Смотри, – вдруг сказал Урций.

Квинт взглянул. В пятидесяти шагах впереди две небольших группы легионеров приближались к двум фигурам, прижавшимся спиной к стене лавки.

– Нам их не остановить, – со вздохом сказал он.

– Нам все равно придется пройти мимо или возвращаться мимо горящих домов.

– Не могу видеть, как дети прыгают вниз, чтобы умереть, – быстро проговорил Квинт; в голове у него снова всплыли образы Энны. – Пошли вперед.

Они продолжили путь. Через несколько ударов сердца началась драка. Лишь двое легионеров могли нападать одновременно. Остальные отступили, громко выражая свое мнение о происходящем. Когда Квинт и Урций подошли, один гастат, крича, упал с глубокой раной в животе. Выкрикивая ругательства, его место занял другой. Его неосторожность оказалась губительной. Человек, загнанный в угол – насколько мог видеть Квинт, сиракузский командир, – ударил своим тяжелым щитом сначала одного, а потом другого противника. Оба инстинктивно шагнули назад, и сиракузец мечом проткнул одному горло. Когда он вынул клинок, кровь брызнула фонтаном, а легионер упал на землю, как брошенный в колодец камень.

– Неплохо, – восхищенно сказал Урций. – Он так сражается, потому что с ним женщина. Видишь?

Квинту не хотелось смотреть, не хотелось видеть еще одно искаженное страхом женское лицо. Тем не менее его внимание было приковано к разворачивающейся перед ним битве, и неизбежно его взгляд упал на спутницу сиракузца. То, что он увидел, сначала не воспринялось мозгом. Юноша моргнул и взглянул снова. И сердце сжало железным обручем.

– Аврелия? – прошептал он. – Не может быть. Этого не может быть…

Урций заметил в его тоне нечто необычное.

– В чем дело?

Квинт подошел поближе, его сердце колотилось в бешеном неровном ритме. С двадцати шагов он ясно увидел, что это его сестра. Годы разлуки не изменили ее. Что она делает в Сиракузах, к тому же с вражеским командиром, он не мог представить, но это была Аврелия. В своем возбуждении он не обращал внимания на ее спутника и схватил Урция за плечо.

– Ты мне доверяешь?

Тот удивленно воззрился на него.

– Свою жизнь, ты это знаешь.

– Так поверь мне, брат, когда я скажу тебе, что та женщина – моя сестра. Я понятия не имею, почему она здесь, но это она.

У приятеля медленно отвисла челюсть.

– Ты уверен?

– Настолько уверен, что сейчас брошусь на своих и попытаюсь ее спасти.

Урций длинно и замысловато выругался. Тут упал еще один легионер с распоротым брюхом. Остальным надоело. Ревя, как взбешенные быки, они двинулись все вместе.

Квинт не стал дожидаться от Урция ответа. Он ринулся вперед с мечом и щитом на изготовку.

– Оставьте ее! Она римлянка! Римлянка!

Одновременно произошло множество вещей.

– Брат? – вскрикнула Аврелия.

Двое легионеров обернулись и увидели Квинта.

– Кому какое дело, кто она такая? – проревел один. – После того, что сделал ее дружок, она получит… – Его слова перешли в неразборчивый вопль, когда защитник Аврелии поразил его в бок.

– Брось оружие и уходи, – крикнул Квинт.

Еще оставалось трое невредимых легионеров. Он не думал о себе, но если они нацелят атаку на Аврелию и ее защитника, ее запросто могут убить.

– Я с тобой, брат.

Урций встал рядом. Солдат ощутил облегчение. Теперь их было поровну. Легионеры оробели, и защитник Аврелии ранил одного в икру. Римлянин с криком упал, и сиракузец добил его мощным ударом в грудь.

– Римлянка, говоришь? – спросил один из оставшихся легионеров и отступил в сторону. – Она вся твоя.

– Тогда проваливайте, – прорычал Урций.

– Ну, ты даешь, брат, – сказал первый легионер.

– Да.

Избегая смотреть в глаза, второй поковылял прочь.

– Их нельзя оставлять в живых, – сказал защитник Аврелии. – Они расскажут кому-нибудь, что вы помогли врагу.

В крайнем потрясении он узнал этот голос. Сражение, шлем и колючая борода не давали узнать его раньше.

– Ганнон?

Тот покачал головой и рассмеялся, потом шагнул вперед.

– Клянусь всеми богами, Квинт, не ожидал увидеть тебя здесь.

– Ты знаешь этого козлодоя? – проскрипел на Квинта первый легионер.

Дикие инстинкты возобладали над юношей. Если какому-нибудь командиру доложат, что он только что сделал, его казнят. Как и Урция. Когда речь идет об их жизни против жизни этих двух солдат, выбирать не приходится. Повернувшись, Квинт метнул в легионера свой скутум. Застав противника врасплох, он поразил его железным наконечником в живот. Послышалось «у-у-у-ф-ф-ф», когда воздух вышел у того из легких, а затем раздался визг, когда гладиус Квинта прошел выше кольчуги и вошел в основание шеи. Потрясенный взгляд легионера пронзил Квинта. «Вопрос был – ты или я».

Когда он обернулся, Ганнон приканчивал последнего из легионеров.

Время остановилось. Тяжело дыша, карфагенянин уставился на римлянина. Тот, не веря себе, переводил взгляд с сестры на Ганнона и обратно, снова и снова. Урций стоял рядом в совершенном замешательстве. Лед сломала женщина. Рыдая, она бросилась к Квинту.

– Брат! Думала, больше никогда тебя не увижу.

Он уронил щит и прижал ее к себе.

– Аврелия… Клянусь всеми богами, как я рад тебя видеть!

Через какое-то время она отстранилась и улыбнулась сквозь слезы.

– Спасибо, что спас нас.

– Нас, – повторил он, гадая, не наваждение ли все это. И снова его глаза обратились на Ганнона, который не двигался. Карфагенянин наклонил голову – не дружелюбно и не враждебно.

– Спасибо, Квинт. Пока не появился ты с другом, дела наши были плохи.

– Ты знаешь обоих? – вскрикнул Урций.

– Да.

Приятель тоже видит Аврелию и Ганнона – значит, не наваждение. Ситуация была настолько нелепой, настолько странной, что Квинт расхохотался.

Потом к нему присоединился Ганнон. И Аврелия.

Урций прокашлялся.

– Все это прелестно – воссоединение и все такое, – но нам нельзя здесь оставаться. Вместе с ним, – он указал на Ганнона. – Это один из наших врагов.

– И любой сиракузец, увидев нас, тоже не проявит дружелюбия, – добавил Ганнон.

Квинт обнаружил, что все смотрят на него. Дерьмо.

– Куда вы идете? – спросил он Аврелию – и Ганнона.

– В Ахрадину. В надежде, что она еще держится, – ответил карфагенянин.