Кутузов - Алексей Шишов

Желание Ваше иметь мой портрет почту за особенное удовольствие выполнить доставлением оного Вам, но не прежде, как получу из Петербурга; ранее же сделать сие не имею возможности.

С почитанием и преданностью пребыть честь имею Ваш, милостивый государь мой, всепокорный слуга князь Михаил Кутузов-Смоленский.

М.И. Кутузов — Г.Л. Блюхеру.

№ 450 7 марта 1813. Калиш.

С глубокой благодарностью получил я Ваше письмо от 17-го текущего месяца, в котором Ваше Сиятельство выражаете свои чувства ко мне. Я считаю особой честью для себя начать поход вместе с генералом, который уже в течение многих лет привлекает к себе внимание всей Европы и на которого его Отечество с уверенностью возлагает свои надежды. Да будет борьба, в которую мы теперь вступаем, завершена так же счастливо, как справедливо ее начало, как священно ее продолжение.

Одновременно прошу Ваше Сиятельство присылать мне каждые десять дней ежедневный журнал согласно принятому у меня распорядку.

Примите и пр[очее]

М.И. Кутузов — Е.И. Кутузовой.

7 марта [1813]. Калиш.

Сейчас из Бреславля едет куриер в Петербург и государь за ним вслед. Он там три дни гостил. Прием был чрезвычайной, и пруссаки без памяти. Король мне отдал в команду свои войски. Не смею задержать куриера, весьма наскоро отправлен, и государь должен сейчас приехать. С будущим куриером надеюсь много писать об дрезденских праздниках.

Наши на Ельбе, и здесь все тихо. Детям благословение.

Верный друг Михайла Г[оленищев]-К[утузов].

М.И. Кутузов — Е.И. Кутузовой.

11 марта [1813]. Калиш

[…] Мы сюда ждем прусского короля. Пришли, пожалуйста, несколько, хотя три екземпляра, ежели есть, моих гравированных портретов. Из России пишут незнакомые и просят. А вот как в Берлине награвировали по расспросам, посылаю; достану да пришлю таких, что в разных костюмах, и в шубе, и Бог знает как. Есть такие, что и по две копейки. […]

Поведение наших войск здесь всех удивляет, и моральность в солдатах такая, что и меня удивляет. Детям благословение.

Верный друг Михайла Голенищев]-К[утузов].

М.И. Кутузов — Г.Р. Державину.

Марта 1813. В Силезии, м[естечко] Милич.

Милостивый государь мой Гавриил Романович! Письмо Вашего Высокопревосходительства имел я честь получить. Хотя не могу я принять всего помещенного в прекрасном творении Вашем «На парение орла» прямо на мой щет, но произведение сие, как и прочие бессмертного Вашего пера, имеет особенную цену уважения и служит новым доказательством Вашей ко мне любви.

Сколько же лестен и приятен для меня гимн Ваш, коего один токмо экземпляр собственно для меня получил я чрез Петра Петровича Коновницына, но не более, как пишете Вы, о чем сожалея, весьма бы желал присылки оных. Повторяя чувства совершенной моей благодарности на Ваше ко мне расположение, имею честь быть с истинным почтением и преданностью, милостивый государь мой, Вашего Превосходительства всепокорный слуга:

князь К[утузов]-Смоленский.

Е.Б. Фукс — П.М. Волконскому.

16 апреля 1813. Бунцлау.

Милостивый государь князь Петр Михайлович!

16-го сего апреля в 9 часов и 35 минут пополудня свершилось ужаснейшее для нас происшествие. Обожаемый нами фельдмаршал князь Михаиле Ларионович кончил дни свои. Удар сей столь сильно поразил меня, что от сокрушенного и обремененного печалию сердце не в состоянии я изъявить Вашему Сиятельству никакого утешения, кроме того, что славные подвиги его будут жить вечно в сердцах россиян и в летописях избавленного им Отечества.

Имею честь быть с совершенным почтением и душевною преданностию, милостивый государь, Вашего Сиятельства покорнейшим слугою.

Подлинный подписал: Е. Фукс.

Из журнала военных действий.

Апрель 1813.

[18 апреля]. Сего числа получено к неописанному прискорбию Государя Императора и всего войска известие о последовавшей апреля в 16-й день в городе Бунцлау кончине генерал-фельдмаршала, главнокомандующего всеми российскими и союзными армиями бессмертного князя Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского, коего тело, по Высочайшему повелению, отправлено в Санкт-Петербург, дабы было погребено со всеми высокому званию его, и навеки незабвенным Отечеству оказанным заслугам, подобающими почестями.

Александр I — Е.И. Кутузовой.

25 апреля 1813. Дрезден.

Княгиня Катерина Ильинишна!

Судьбы Вышнего, которым никто смертный воспротивиться не может, а потому и роптать не должен, определили супругу Вашему, светлейшему князю Михаилу Ларионовичу Кутузову-Смоленскому, посреди громких подвигов и блистательной славы своей, переселиться от временной жизни к вечной. Болезненная и великая не для однех Вас, но и для всего Отечества потеря!

Не Вы одне проливаете о нем слезы; с Вами плачу Я, и плачет вся Россия, Бог, позвавший его к себе, да утешит Вас тем, что имя и дела его остаются бессмертными. Благодарное Отечество не забудет никогда заслуг его. Европа и весь свет не престанут ему удивляться и внесут имя его в число знаменитейших полководцев.

В честь ему воздвигнется памятник, при котором россиянин, смотря на изваянный образ его, будет гордиться, чужестранец же уважать землю, порождающую столь великих мужей.

Все получаемое им содержание повелел Я производить Вам.

Пребываю Вам благосклонный Александр.

А.Л.Ж. де Сталь — Е.И. Кутузовой.

8(20) мая 1813. Стокгольм.

Вы испытали большое несчастие, княгиня, и с Вами вся Европа; если что-нибудь может уменьшить Вам жестокую утрату, так только чудный блеск Вашего имени. Фельдмаршал Кутузов спас Россию и ничто в будущем не сравнится со славою последнего года его жизни — сердце мое, однако, сжимается при мысли, что не увижу никогда человека, который был так же великодушен, как и велик. Я соболезную всей душой о Ваших страданиях. […]

Н.И. Тургенев — А.И. Михайловскому-Данилевскому [Июнь] 1813.

Вы спрашиваете у меня о погребении светлейшего князя. Так, надобно было видеть все, здесь по сему случаю происходившее, чтобы судить о признательности народной к спасителю Отечества, ибо сие титло дают ему все, и история, конечно, не представит примера, когда бы глас народа был столь решителен и столь одинаков. Тело бессмертного покойника находилось долго в Сергиевской пустыне, за 13 верст отсюда. Туда спешил каждый отдать долг почитания и благодарности незабвенному, наконец тело было привезено сюда.

За две версты от города лошадей остановили, и народ с нетерпением просил позволения выпрячь их и везти гроб на себе, что и сделал. Все знатные шли за гробом. При заставе народ воскликнул «Ура!», и верно великая душа покойного на небесах в среде Суворова и Румянцева слышала сие восклицание, происходившее от восторга, смешавшегося с душевною горестию. Все улицы, где везли фельдмаршала, были наполнены народом, все зрители плакали.