Трибуле - Мишель Зевако

Король прикусил губу.

– Месье шевалье, – сказал он, – вы очень остроумны. Итак, решено: вы с нами?

– Сир! Я не премину прийти на праздник.

– Хорошо… Встречаемся в Лувре в одиннадцать часов. Атака начнется в полночь.

– Сир, в одиннадцать часов я буду в Лувре.

– Будет лучше, шевалье, если вы сразу пойдете с нами.

– Простите, Ваше Величество! Но перед тем как явиться в Лувр, мне надо в десять часов уладить одно неотложное дело.

– Неужели нельзя отложить его на более поздний срок?

– Невозможно, сир.

Король огляделся. Если бы его спутники были рядом, он, без сомнения, приказал бы арестовать Рагастена. Но король сейчас же подумал, что сил у него маловато, а в доме могли скрываться еще бог знает какие люди, которые заставят отступить. Троих его компаньонов, да, пожалуй, и его самого…

Он по-приятельски улыбнулся и продолжил:

– У каждого есть дела. Мне достаточно вашего обещания быть одновременно с нами во Дворе чудес.

– Сир, клянусь вам.

– Понимаю подобную смелость, – произнес все более и более удивляющийся король. – Ясно, что вы не упустите подобного случая… Не знаю ничего больнее положения отца и матери, которые пытаются отыскать своего пропавшего сына. Мадам, вы, как мне кажется, видите, что я готов во всем помогать вам…

Король произнес эту фразу весьма серьезным тоном.

– Впрочем, – тут же промолвил он, – признаюсь, есть немного эгоизма в том, что я сказал. Если бы я мог услужить вам…

– Никогда в жизни я не забыла бы вашей милости, сир! – взволнованно отозвалась Беатриче.

– Если я так подробно интересуюсь вашим поисками, то это только потому, что понимаю тоску, сжигающую вашу душу.

– Вы, сир?

– Я, мадам… Хоть я и король, но от этого не перестал быть мужчиной, не так ли? А кто вам сказал, что у меня нет похищенного много лет назад ребенка? Кто вам сказал, что я в течение долгих лет не вел такие же поиски, какие ведете вы?

– Сир, – вступил в разговор Рагастен, – мы удивлены.

– Да, знаю… Вы уверили себя, что король защищен от бед, поражающих других людей. Увы, это не так! Я страдаю точно так же, как и вы… Да что я говорю? Я страдаю больше, чем вы, потому что после долгих поисков я наконец-то нашел своего ребенка, но – к еще более ужасной беде, какую вы только можете вообразить – мой ребенок отрекся от меня, не захотел признать своим отцом. Мое дитя убежало из Лувра, куда его по моему приказу привезли… Выслушайте меня до конца… Обещаю вам свою помощь в поисках вашего сына, но и вы помогите мне вернуть мою дочку в Лувр… Вы это сможете сделать, потому что мое дитя, … моя дочь, она перед вами… Вот она!

При этих словах король указал на Жилет. Девушка издала слабый стон и закрыла лицо руками. Беатриче в спонтанном порыве подбежала к девушке, словно пытаясь защитить ее, и прошептала ей на ухо:

– Ничего не бойтесь, дитя мое…

– Вы не ответили, шевалье, – сдерживая гнев, произнес король.

– Сир! – сказал Рагастен. – Мой ответ чрезвычайно прост. Я был бы плохим отцом, если бы попытался хоть на мгновение задержать эту юную девушку… ваша очередь говорить, Жилет. Ответьте, хотите ли вы последовать за его величеством?

– А если, как это вошло у нее в привычку и как можно предполагать, она откажется пойти со мной? – выкрикнул Франциск. – Шевалье, взвешиваете свои слова и дела!

– О, сир! Я заранее уверен в одобрении со стороны короля, которого в мире называют королем-рыцарем. Если эта юная девушка откажется уходить отсюда, я сделаю то, что сказал бы и сделало бы его величество. Я скажу: «Дитя мое, оказанное вам гостеприимство трижды священно, и я не нарушу законов гостеприимства».

– Берегитесь, месье! Если я поступлю против желаний девушки, это будет мое законное право отца и короля!

– Тогда, сир, и просил бы Ваше Величество позволить мне подумать до завтра.

– Сансак! – позвал король.

В соседней комнате зашевелились. Через несколько секунд явились трое придворных.

– Пусть один из вас летит в Лувр, – приказал взбешенный король. – И пусть вернется с ротой дворцовой стражи, если на то пошло!

– Спадакаппа, – строгим голосом распорядился Рагастен, – никто не должен выйти из дома без моего приказа…

– Черт возьми, месье! Да вы мятежник… Ла Шатеньере, арестуйте этого господина!

– Сир! – выкрикнул Рагастен. – Одно слово, перед тем как совершится необратимое. Умоляю Ваше Величество подумать над этим. Если я того пожелаю, трое ваших благородных спутников по одному моему знаку будут мгновенно обезоружены. И у короля останется только бесполезный гнев, сопровождающий неисполнение его приказов, а у меня – боль от столь малой пользы, которую принесло мне высочайшее благорасположение, только что вами засвидетельствованное.

Король было рванулся в бешенстве и тревожно огляделся вокруг, ожидая, видимо, увидеть дюжину головорезов, выскочивших из укрытия и обступивших его.

– Хорошо, я не буду никого принуждать…

По его знаку трое спутников вложили шпаги в ножны и удалились в вестибюль, находившийся перед комнатой, в которой разыгрывалась эта сцена. Но дверь они оставили открытой.

– Шевалье, – сказал тогда Франциск I, – я не только прощаю вашу щепетильность, я с нею согласен… Я не требую от этого ребенка следовать за мною в Лувр. Я слишком хорошо знаю, каков будет ее ответ, хотя это ее решение будет глубоко несправедливым. Надеюсь, что время внушит моей дочери более естественное чувство. Я ухожу и в этот вечер буду вспоминать только ваше высокомерие, шевалье, и вашу обходительность, мадам… Прощайте!.. Счастлив, что могу рассчитывать на таких друзей, как вы!..

Простившись с хозяевами, король вышел из комнаты. Рагастен шел перед ним и нес в руках свечу, освещая дорогу. Покидая дом, король обернулся к шевалье.

– Итак, – улыбнулся он, – вы в этот вечер будете среди наших? Вы поклялись, как я помню…

– Я снова говорю Вашему Величеству, что этой ночью буду во Дворе чудес.

Король удалился в сопровождении своих спутников, тогда как Рагастен вернулся в дом. Но не сделав и двадцати шагов, король остановился:

– Ла Шатеньере и вы, д’Эссе, останетесь здесь наблюдать. Если кто-нибудь попытается выйти из дома, убивайте! Через полчаса я вернусь. Идем, Сансак.

И Франциск I удалился в направлении Лувра.

Ла Шатеньере устроился перед входной дверью. Д’Эссе отправился к садовой калитке.

Прошло менее получаса, и король, как и обещал, вернулся. Его сопровождал главный прево. За ними следовали с полсотни швейцарцев.

Прибывшие, соблюдая полнейшую тишину, окружили дом. После чего Монклар приблизился к двери, постучал и крикнул: