Полуденные врата - Майкл Роэн

– «Все взаимосвязано»! Вот негодяй! – прошептала Джеки, мертвой хваткой вцепившись мне в руку. – Построить всех в шеренги! Стив, ты же не можешь с этим согласиться? С этим…

– А это ведь твой проект, – шепотом ответил я ей.

Пасарибу как раз отвлекся и теперь разглагольствовал об улучшении дорог.

– Нет, нет, – шептала Джеки, – мы не так его задумывали! Никто из наших не рассматривал проект под таким углом! Мы просто хотели… хотели помочь. Никто никогда подобного не говорил! Наверное, у этого маленького мерзавца просто разыгралось воображение!

Я покачал головой и стал, как Богарт[164]в каком-то фильме про тюрьму, цедить через губу:

– Вы всего лишь сборище идеалистов, запомни это! С вами и говорили как с идеалистами, говорили то, что вам хотелось услышать. А сейчас он думает, что говорит с кем-то, кто имеет вес, с тем, кто может ему посодействовать, с кем у него деловые связи. Возможно, тебя он принял за секретаршу-фаворитку.

Джеки чуть не расплакалась от ярости.

– Но ведь ты… ты не будешь… Раз это вовсе не помощь…

Я скорчил гримасу, не отнимая от губ банку пепси.

– Черта с два! Но ведь найдутся такие, кто тут же набежит!

Машина поднималась на холм, деревьев становилось все больше: пальмы с перистыми кронами – иногда попадались небольшие плантации таких пальм, – дающие кокосовые орехи и копру, яркие акации и целые ряды мимоз, их сладкий запах не доносился до нас из-за кондиционера. Здесь, на юге острова, деревья сами по себе были святынями, возле них совершались жертвоприношения, а к веткам и стволам прикрепляли одежду. Наш чиновник сделал по этому поводу несколько новых саркастических замечаний. Я пропускал их мимо ушей. Мой мозг был слишком перегружен. Со мной такое случается, когда меня что-то злит, а сейчас я просто дымился от злости, и тлеющая рядом Джеки только поддавала жару.

– Я ещё могу заблокировать проект, – тихо напомнил ей я. – Это же контрольная отправка.

– Но контракт-то подписан!

– Подписан только договор о ввозе и транспортировке. Вся техника по-прежнему находится в ведении моей фирмы. Теоретически, если я сочту нужным, я могу отправить контейнер назад.

– А солдаты? – прошептала Джеки, оглядываясь на сопровождавший нас эскорт.

– Я же сказал: «теоретически». Но есть солдаты или их нет, я ещё могу все переиграть. Затеять суд и все такое. Тянуть с отправкой, пока это не надоест, или до тех пор, пока не возникнет серьезное противодействие. Может быть, это, черт возьми, и есть тот самый ответ, который, как предполагается, должен у меня быть.

– Нет, так нельзя. Тогда проект провалится и остров будет голодать…

– Ну что ж, может, и это есть часть проекта или часть ответа, который я должен дать. Нужно разработать какую-то стратегию. Успокойся и дай мне подумать.

Теперь мы уже ехали по холмистой местности, деревень становилось все меньше, наступал вечер. Дорога в густых джунглях извивалась, словно пыльный шрам. За плотной зеленой завесой ничего не было видно. Но за ней возвышались горные склоны, синевато-серые, они приближались с каждой минутой. А над ними сквозь редкие просветы в зелени виднелся венчавший гору, как корона, вулканический дымок, золотившийся в лучах заходящего солнца. Вдруг ехавший впереди грузовик резко затормозил, мы как раз проезжали один такой просвет, и я чуть не свернул себе шею, стараясь разглядеть то, что в нем открылось. И тут я увидел впереди на дороге баррикаду из пальмовых стволов. Воздух задрожал от выстрелов, брезентовый верх грузовика задергался, затрясся. Мы подскочили – на крыше нашей машины появилась вмятина, а боковое стекло со стороны шофера разлетелось вдребезги.

– Persuh! RKI![165]– завизжал Пасарибу. – Террористы! Мы совсем забыли про них!

Солдаты выставили над бортом свои АК-47[166]и ответили на выстрелы автоматными очередями, разметавшими небольшую группу людей на дороге. Поднялся невероятный шум. Распахнув дверцу с безопасной стороны, Пасарибу высунулся наружу, пригнулся пониже и что-то заорал, обращаясь к солдатам и к тем, кто находился в грузовике сзади. Водитель заднего грузовика включил скорость и стремглав, вместе с сидевшим рядом капралом, проехал мимо нас и остановился. Пули звенели, попадая в стенки контейнера, но мы оказались теперь под защитой грузовика. Офицер прокричал какую-то команду, солдаты снова запрыгнули в грузовик, когда он поравнялся с ними. Газанув, тяжелая машина рванулась вперед и, ударив по баррикаде бампером, развалила её, словно та состояла из карандашей. Наш шофер нажал на газ, и мы сорвались с места вслед за грузовиком, виляя из стороны в сторону, чтобы не попасть под пули. Вдруг сзади раздался оглушительный взрыв, мы увидели ярко-красную, как цветок, вспышку: то ли взорвался противотанковый реактивный снаряд, то ли выстрелили из базуки, то ли из «Карла-Густава»[167]или ещё из чего-то подобного. Целились в грузовик. В корпусе нашей машины появились осколочные отверстия, мое сиденье подскочило в воздух на несколько дюймов, но тут же обе наши машины вырвались вперед и уехали, оставив грузовик с солдатами разбираться с террористами. В клубах пыли мы неслись вперед по дороге, объезжая рытвины. Пасарибу, поднявшись с пола, повернул к нам белое испуганное лицо.

– Террористы! – объяснил он, в чем уже не было никакой необходимости. – Никак не ожидал, но солдаты с ними справятся. Да и вообще на острове людей много, следующая деревня недалеко, а эти негодяи никогда рядом с деревнями не воюют, боятся, что жители выступят против них. Не будем отставать от грузовика, побыстрее выберемся отсюда.

Но быстро выбраться не получилось. На следующем же повороте мы чуть не врезались в неожиданно затормозивший грузовик с контейнером: на этот раз дорогу преградили мирные люди. Они сидели на ковриках в три ряда, скрестив ноги, болтая и улыбаясь. Это были самые обычные балийцы – мужчины и женщины, одетые по большей части в традиционные саронги, с клетчатыми платками на головах. А за ними, в просветах между деревьями, виднелась ничем не примечательная деревня, такая же безмятежная, как те, что мы уже проехали. Я легко разглядел все, на что раньше показывала Джеки, – небольшие огороженные бараки, теснившиеся вокруг общественных зданий с более высокими крышами – banjar[168], и три храма – небесный purapuseh[169], земнойpura desa[170]и демонический puradalem[171]– ведь темным силам тоже надо воздать должное, чтобы не нарушить гармонию.