Задание Империи - Олег Измеров

– Почему вы думаете, что я соглашусь?

– А вы не спешите. Вы подумайте, – ответил Сталин и неторопливо начал крошить сигарный табак для трубки.

Виктор Сергеевич взглянул в окно, за которым в нежно-синем утреннем небе среди легких обрывков вуали перистых облаков неторопливо купался сверкающий, как елочная игрушка, пассажирский самолет. Он и в самом деле не знал, что ответить. Ну это еще ладно – попасть из нашего времени в тридцать восьмой год, да еще и в такую историю, где победили белые, неожиданно встретить в Кремле, при дворе государя императора, советского вождя с непредсказуемой политической оценкой, – ну, это еще так-сяк. В книгах и фильмах и не такое вычитать можно. Но когда этот вождь, который, как выясняется, и здесь на самом деле рулит и в старом, и в новом смысле, когда этот вождь предлагает дело, по ходу которого страна может смириться с его, Виктора, потерей, – согласитесь, тут сразу и не знаешь, что сказать.

Где-то на Москве-реке загудел невидимый пароход. Сталин закончил набивать трубку, подошел к окну, открыл одну створку, стал возле нее и лишь тогда прикурил. Виктор подумал, что такого ему в истории не попадалось – чтобы Сталин курил в окно.

Предыдущая встреча в Мавзолее была куда более позитивной. Да и вообще, когда видишь исторического деятеля в гробу, хочется думать о нем только хорошее.

Виктор молчал. Первым тишину нарушил Сталин.

– Я навел справки о ваших родителях.

«Пытается шантажировать? А откуда он вообще знать о них может? Мессинг? Вот… Ладно, черт с ним, с Мессингом, он и так чуть не скопытился, зондируя».

– Я не пытался их искать, Иосиф Виссарионович. Меня они не могут знать, да и история здесь другая, так что вместо матери с отцом…

– Ваша мать существует и в этом году пойдет в школу. У нас бесплатные начальные школы, а скоро сделаем бесплатные средние. С ней все хорошо. Ваша бабушка и дед по материнской линии тоже в добром здравии. Правда, дед был осужден за нанесение вреда империи и недавно освободился из мест заключения. Я дал поручение перепроверить дело. В те времена могли поторопиться, мы имеем факты осуждения невиновных. Если выяснится, что ваш дед не был виновен, ему возвратят доброе имя, а семья получит компенсацию за конфискованное имущество. Полагаю, это будет нелишне.

«Задабривает. Уже лучше. Ну а что же будет, если я откажусь?»

– Спасибо, Иосиф Виссарионович…

– Не стоит. У нас в стране нет маленьких людей. Все равнозначащи – и крестьянин, и кузнец, и счетовод, и император… Скажите, а что стало с вашими родителями по материнской линии потом? В вашей реальности?

– Дед погиб на войне, бабушка и мать жили после войны благополучно…

– А скажите мне такую вещь… Что стало с моей семьей? Говорите правду.

– Правду… Один из ваших сыновей, Яков, пошел на фронт, попал в плен, и…

– Говорите. Не надо тянуть.

– Немцы предложили обменять его на фельдмаршала Паулюса. Его взяли в плен под Сталинградом.

– У меня есть сын Яков. Этой зимой у него родилась моя внучка, Галя. Он у вас дослужился до генерала?

– Нет, в войну он был капитаном.

– Капитаном? И его предложили менять на фельдмаршала?

– Да.

– Что с ним потом стало? Говорите как есть. Не лгите.

– Официально – погиб при попытке к бегству.

– Понятно…

Сталин отошел от окна, держа в руках угасающую трубку.

– Но это в нашей реальности, товарищ Сталин. А здесь может произойти по-другому.

– Вы что, хотите, чтобы я сказал Якову – не ходи на войну? Не ходи защищать Россию?

– Нет, просто обстоятельства на войне могут иные быть. Это же случайность.

– Это правильно, что не хотите так сказать. Если такие, как я, будут отговаривать своих детей идти защищать Родину, кто же тогда пойдет ее защищать?

«А все-таки он лучше… некоторых».

– Вы лучше вот что скажите: Василий тоже… будет воевать?

– В авиации. Участвовал в боях, сбил два самолета, дослужился до комдива… Вот с дисциплиной у него… но это, наверное…

– Да. Вы правы. Надо, чтобы с него спрашивали строже. Невзирая на то, кто у кого отец. Вы сказали – случайность. То есть может случиться и так, что погибнут оба?

Виктор промолчал.

– Молчите… У вас и у меня в грядущей войне могут погибнуть близкие люди. Разве мы с вами не должны попытаться спасти их?

– Я пытаюсь понять один момент. В нашей реальности война была завершена обычным вооружением. И я мог бы помочь его создавать, доводить до производства, имея знания, в том числе о будущей технологии. Разбираться со всякими трудностями доводки, ездить на передовую, чтобы проверять в боевых условиях, если вы подумали, что я струсил…