Ближе некуда - Юлия Леру

Я кивнула.

— Изучала в Белом мире.

— Вселенское зло породило монстра, — сказал он почти про себя, но я услышала. — Супервулкан разрушил наш мир. Взорвалось море, по всей земле прошли трещины. Ни ангелам, ни вампирам не удалось справиться со злом. Наш мир уже было не спасти.

Я задумалась над услышанным.

— Так воевали не ангелы с вампирами?

Он покачал головой.

— Нет, Одн-на. Ангелы и вампиры никогда не воевали. Всегда не хватает места какой-нибудь низшей расе, какой-нибудь мелкой галактической империи, которая вдруг решает, что ей мало пары сотен систем в галактике, и начинает задирать голову.

— А против кого же тогда воевали вампиры и ангелы? Кто был вселенским злом?

— Этой старшей расы теперь во Вселенной нет, — сказал он. — Но раньше она называлась фрайд’анго или демонами.

Демоны. Ангелы. Вампиры.

Похоже я зря не увлекалась фэнтези.

Расставшись с Феликом, я снова направилась к дому Ли-ры. Она уже сказала мне, что уйдет в Белый мир, как только вернет мне остатки памяти. Ее воплощения уже давно умерли, но это не значит, что она должна сидеть здесь и ждать, пока пройдет весенний дождь.

Я подняла руку, чтобы постучать в дверь, но меня вдруг грубо схватили за воротник пальто и отбросили с крыльца прямо в свежевыпавший снег. Приземление было болезненным, и у меня на мгновение перехватило дух, так что я не сразу поняла, что надо мной с лицом, обезображенным злостью, стоит Арка.

— Что ты сделала с ним? — зашипела она, наклонившись ко мне так близко, что волосы упали мне на лицо. — Что ты сделала с моим женихом, ты, дрянь? Какого Инфи ты готова была прыгнуть ему на шею у меня на глазах?

— Перестань, — начала я, но она вдруг упала рядом со мной на колени, и, схватив меня за грудки, стала трясти.

— Что ты сделала с ним? Почему после сна матери он побежал за тобой, вместо того, чтобы идти в Белый мир? Почему он наплевал на общую безопасность и побежал к волчьим норам, не сказав мне — его невесте! — о том, что происходит?

Она задыхалась от злости, и я тоже в ее руках задыхалась — Арка слишком туго сжала воротник.

— Я не позволю тебе увести его на этот раз!

У меня перед глазами поплыли круги, но я все же смогла достаточно ощутимо пнуть ее в живот. Арке пришлось ослабить хватку, я вырвалась, откатилась прочь и вскочила на ноги, пока она, чертыхаясь, пыталась подняться. Ей в ее модной шубе это сделать было тяжелее.

— Да опомнись ты! — сказала я, видя, что ярости в ее глазах не убавилось. — Я не знала, что он пойдет за мной! Я ушла из деревни специально, чтобы не видеть его!

Я услышала, как открывается дверь — на пороге появилась привлеченная нашими голосами Ли-ра.

— Что тут происходит? — спросила она, окидывая взглядом меня и стоящую напротив Арку: обе красные, обе в снегу, обе невероятно злы.

— Ничего, — буркнула Арка, резкими движениями отряхивая снег с подола шубы.

— Ты тоже пришла попрощаться со мной? — спросила Ли-ра, глядя на Арку взглядом, в котором читалось миролюбие.

Та помолчала, искоса бросая на меня хмурые взгляды.

— Да.

— Ну, пойдемте в дом, — сказала Ли-ра, отворяя позади себя дверь. — Я дам вам последние наставления.

В некоторые вопросах и я, и Арка были одинаково разумны. Мы проглотили упреки и взаимное недоверие и последовали внутрь. Уже остановившись на пороге, мы поняли, что в доме очень многое изменилось.

Не осталось ни следа от мебели. Исчезли флакончики, ровными рядами стоявшие у стены — а ведь они стояли там, сколько я себя помню. Только пара прозрачных пузырьков: один с уже знакомой мне жидкостью ядовито-оранжевого цвета, другой — с темно-красной, как вишневое варенье, стояли на пустом столе. Взгляд Арки тоже задержался на этих флакончиках, но она, как и я, промолчала, оставив вопросы при себе.

— Не могу предложить вам присесть, — сказала Ли-ра без малейшего смущения в голосе. — Так что вам придется постоять.

Я и Арка переглянулись, совсем как в детстве.

— Я любила вас почти, как родную дочь, — сказала Ли-ра, чуть помолчав. — Я хочу, чтобы вы никогда не забывали о том, как коротка человеческая жизнь, как она хрупка и изменчива.

Она подошла ближе, подняла руку, коснулась ею моего лица. Потом обняла и прижала к себе Арку, которая едва сдерживала слезы. Отстранившись, Ли-ра оглянулась на пустую комнату позади себя. Казалось, она уходит не завтра, казалось — прямо сейчас.

Сколько же лет провела ангел в этом мире, помогая, леча, спасая жизни? Следуя за своими дочерью и мужем, встречая их смерти и снова радуясь тому, что они живы — и так до тех пор, пока последнее воплощение не закрыло глаза. И, как ни обидно мне было это осознавать, ее любви ко мне и Арке оказалось недостаточно, чтобы остаться — на случай войны, на случай опасности, на случай, если я вздумаю заболеть или умереть.

— Ну, что же, не будем плакать раньше времени, — сказала Ли-ра, улыбаясь. — Одн-на, сегодня ночью мы с тобой идем на озеро. Будь готова после заката.

Она подошла к столу и взяла в руки флакончики. Ярко-оранжевый она подала Арке, тот, в котором плескалась темно-вишневая жидкость — мне.

— Выпить вечером, перед выходом, — сказала она мне.

Мы вышли из ее дома подавленными. Арка не сверкала в мою сторону гневным взором очей, она вздыхала и смотрела куда-то вдаль. Мы разошлись на главной улице — ей надо было идти дальше, а я свернула на радиальную, где стоял мой дом.

Маме не понравилось, что я ходила провожать Терна. Она молчала весь вечер, и даже мой рассказ о том, что и Ли-ра вот-вот уйдет из нашего мира, не вернул ей разговорчивости. Я набрала воды, сварила кашу, испекла в печи хрустящий домашний хлеб. Время до вечера тянулось почти бесконечно. Кроваво-красный луч солнца прочертил по озеру яркую полосу, заглянул в окно дома, ударил в глаза.

Наконец-то.

Я достала из кармана пальто флакончик, который мне дала Ли-ра. Темно-красная жидкость должна была вернуть мне остатки памяти, одновременно защитив от идивэра — иначе казнь в видении убьет меня в реальности. Я поднесла флакончик к губам и сделала глоток. Жидкость была резкая на вкус, как молодое вино. Я выпила остатки и положила флакончик обратно за пазуху.

Вот и все. Последний шаг на пути обретения прошлого сделан.

Хлопнула дверь — вернулась мама с куском оленьего мяса из ледника. Поджав губы, она посмотрела на меня, потом на мою руку, все еще засунутую в карман.

— Ты готова? — спросила она, проходя в дом и снимая с головы капюшон.

Я кивнула. Мы пошли по улице, как обычно, пустынной в это время, к озеру. Я увидела прорубь, которая в прошлый раз открыла мне дверь в воспоминания, и меня пробрала дрожь, и я не сразу поняла, что же спрашивает у меня мать.