Дань псам. Том 1 - Стивен Эриксон

– Кто же тогда его закончит?

Нимандр отвел взгляд. Он застрял здесь – вероятно, навсегда. Если поступить как Готос, дождаться завершения строительства внутри дома, то можно будет выбраться. Пройти по скрытым тропам. Но тогда это дитя, этот каменщик на веки вечные останется здесь.

Так я поступить не смогу. Я не уподоблюсь Готосу. Я не настолько жесток.

В голове, повизгивая, засмеялась Фейд. «Не будь кретином, – сказала она, успокоившись. – Ищи выход. Оставь недотепу играться с камушками! Он жалок!»

– Последний камень поставлю я, – предложил Нимандр. – Главное, сделай его не очень тяжелым.

Подняв голову, он увидел, что великан улыбается – и нет, он больше не казался ребенком; его глаза сияли, и льющийся из них свет окутывал Нимандра.

– Я меняюсь, – произнес Старший глубоким, теплым голосом, – когда строю.

– Вытащи его, – сказала Десра.

– Не могу.

– Почему?

Яггут по-змеиному моргнул.

– Не знаю как. Врата созданы Омтозом Феллаком, но за ними находится нечто совсем иное. И связываться с этим я не хочу.

– Но ведь ворота сотворил ты, а они открываются в обе стороны.

– Боюсь, он просто не найдет их, – сказал яггут. – И даже если найдет, его к ним не подпустят.

– Кто не подпустит? Там есть кто-то еще?

– Да, несколько миллионов жалких душонок.

– Как? Почему ты этому не помешал?! – обрушилась Десра на Клещика.

От слез тот не мог говорить, только тряс головой.

– Не вини его, – сказал яггут. – Никто не виноват. Просто так бывает.

– Ты опоил нас! – вдруг обвиняющим тоном произнес Клещик сквозь слезы.

– Да, увы. У меня были на то свои причины… но ничего не вышло. А значит, придется действовать напрямую… Как же я ненавижу прямоту. Когда увидите Аномандра, передайте ему от меня: он принял мудрое решение. Каждое его решение было мудрым. И еще передайте, что за все время мое уважение заслужил только один, и это он.

Клещик громко всхлипнул. Десру слова яггута почему-то потрясли.

– А вам, – добавил монстр, – я скажу вот что: не доверяйте Каллору.

Ощущая себя бессильной и бесполезной, Десра подошла к ледяной стене и, сощурившись, посмотрела в ее холодные глубины.

– Осторожно, женщина. Эта кровь сильно притягивает вашу расу – тисте.

Да, она чувствовала, но ощущениям своим не доверяла, даже не обращала на них внимания. Она с детства знала эту ложь: там, впереди, все будет хорошо; там, впереди, тебя ждут все ответы. Только сделай шаг. А потом еще. А потом еще. Так время ведет разговор с живыми, а время – сущность обманчивая, лживая. Время постоянно обещает, но никогда не исполняет обещаний.

Десра вглядывалась в темноту. Глубоко-глубоко внутри как будто что-то шевельнулось.

– Яггутам верить нельзя, – сказал Каллор, гневно глядя на заходящее солнце. – Особенно Готосу.

Араната не сводила глаз с древнего воителя, а тот старался в ее сторону совсем не смотреть. Кэдевисс поняла, что Каллору не по себе. Женское внимание, разрушительный град неумолимых расчетов – даже воину под таким не выстоять.

Впрочем, это мелочи. Произошло что-то серьезное. Десра убежала в развалины и не вернулась. Ненанда не находил себе места и все поглядывал на разрушенное строение.

– Иные боги рождены для страданий, – произнес Каллор. – Вам бы отправиться прямиком в Коралл. Натравите на своего Умирающего бога Аномандра Рейка, если вернуть Чика для вас так важно. По крайней мере, отомстите за него.

– Разве месть – это самое важное? – спросила Кэдевисс.

– Часто ничего другого просто не остается, – ответил Каллор, по-прежнему глядя на закат.

– Именно поэтому они тебя преследуют?

Он повернулся и посмотрел на Кэдевисс.

– Кто меня преследует?

– Кто-то. В этом нет сомнений. Или я не права?

– Ты права, сестра, – донесся из повозки голос Аранаты. – Впрочем, его всегда преследуют. По глазам видно.

– Скажите спасибо, что мне от вас есть хоть какая-то польза, – проворчал Каллор и снова отвернулся.

Ненанда гневным взглядом сверлил ему спину.

Сколько времени прошло? Дни, недели? Нимандр смотрел, как каменщик строит башню. Придает камням форму кулаками, где-то найденными круглыми отбойниками, деревянными киянками с обмотанными кожей рукоятками. Вбивает в стену куски пемзы, чтобы «освежить» ее.

Башня для такого великана должна быть исполинской – потолок в четыре этажа, а то и выше. «Построена из крови драконов, обратившейся в стекло, и пены их последних вздохов, ставших пемзой. Башня – но также и монумент, надгробие. Что из этого получится? Я не знаю. Ты умно придумал, Нимандр. С таким умом нельзя здесь оставаться. Ты должен уйти. Когда башня исчезнет, ты должен быть внутри. А я останусь».

Они снова и снова возвращались к этому спору, но каждый раз Нимандр побеждал. Не блестящими аргументами, не потаканием эгоистичным прихотям Старшего (их, как оказалось, у него не было вообще), а лишь нежеланием уступать.

В конце концов, что его ждет? Ненанда может вывести остальных – он уже обретает самоконтроль и какую-то собственную мудрость, а под присмотром Клещика и Кэдевисс у него все получится. По крайней мере, его спутники дойдут до Коралла.

Нимандр проиграл слишком много битв, он чувствовал это внутри. Ощущал каждый шрам, который все еще болел и кровоточил. Здесь он восстановится, если такое вообще возможно. Сколько на это уйдет времени? Почему бы и не вечность?

Со всех сторон звучали стоны и вопли. Сонмище духов возилось в пепле и пыли у подножия вулкана. Они плакали о конце мира, как будто этот мир отлично им подходил (на самом деле нет, поскольку каждый дух мечтал вернуть себе кости и плоть, кровь и дыхание). Они пытались одолеть склон, но отчего-то раз за разом терпели неудачу.

Нимандр, как мог, помогал Старшему, носил и подавал инструменты, но по большей части сидел в пепле, ничего не видя, и только слушал крики, доносившиеся из-за растущей стены башни. Тело не чувствовало ни голода, ни жажды, а из души медленно улетучивались желания и стремления – все, что когда-то имело значение.

Тьма вокруг сгущалась, и вскоре единственным источником света было потустороннее свечение пемзы. Мир сжимался…

И вот…

– Остался последний камень. Вот он. Основание нижнего окна, ты достанешь, Нимандр. Я помогу тебе вылезти наружу, а ты затолкнешь камень – вот так. Но, прошу, скажи, почему мы оба не можем остаться здесь? Я и ты – внутри башни. Если я поставлю камень…

– Старший, – перебил его Нимандр. – Строительство закончено. Где Готос?