Дорога шамана - Робин Хобб

Сегодня он вызвал мое восхищение тем, что бросил вызов Тристу, невзирая на очевидную разницу в силе и росте, и, действуя нешаблонно, одержал над ним победу и подчинил своей воле. Но только сейчас я задумался над ситуацией, которая сложилась из-за его опрометчивости. Они с Тристом, устроив драку, чтобы решить свои разногласия, поставили нас всех в очень непростое положение. Мы стали свидетелями того, как было нарушено правило Академии, но ни один из нас не сдержал торжественной клятвы и не доложил о происшествии. Меня это очень беспокоило, хотя я знал, что чувствовал бы себя значительно хуже, если бы помчался к сержанту Рафету.

И только Горду хватило ума защититься от этого. Даже сейчас, несмотря на то что он был страшно избит, а завтра его ждал невероятно тяжелый день, он заставлял свое тело подчиняться рассудку. Я считал его слабым из-за абсолютно неподходящей кавалеристу комплекции. Но на самом деле вот сейчас, задумавшись, я вдруг понял, что Горд ел не больше остальных. Возможно, ему просто на роду написано быть полным, и тут уж ничего не попишешь.

И теперь я уже не сомневался в том, что он обладает незаметными с первого взгляда качествами командира, на которые раньше никто не обращал внимания. Даже если сейчас Горд возглавляет отряд всего из одного человека — самого себя, — он достоин уважения и восхищения. До самого вечера я был уверен: толстяк держит Спинка, потому что тот выделяется среди остальных. Но, скорее всего, все было как раз наоборот — предложив ему помощь, Горд не шел за ним, а давал Спинку возможность последовать за собой. В таком случае, если Спинк идет за Гордом, а я — за Спинком, получается, что я признал Горда своим командиром?

Мы уже свернули на дорожку, ведущую к Карнестон-Хаусу, когда мимо нас промчался Колдер, направлявшийся в лазарет. Он затормозил и крикнул нам:

— Похоже, сегодня несчастливая ночь для сыновей новых аристократов! Я снова бегу за доктором.

Затем он развернулся и скрылся в темноте.

— Не нравится мне это, — пробурчал я.

— Он появился со стороны подъездной дороги, — задыхаясь, проговорил Горд. — Нужно пойти и посмотреть, кто пострадал.

— Ты едва на ногах держишься, Горд, — покачал головой я. — Тебе нужно лечь. Спинк, проводи его, а я посмотрю, кого еще нашел Колдер.

Я ожидал услышать возражения Спинка или уверения Горда, что он сможет добраться до казармы сам, но толстяк только с несчастным видом кивнул, а Спинк предупредил:

— Если ты вскорости не вернешься, я за тобой приду. И будь осторожен.

Довольно необычное предупреждение на территории Академии, и я сразу пожалел, что вызвался пойти узнать, в чем дело, но отступать было уже поздно. Я кивнул своим товарищам и побежал в сторону подъездной аллеи, сражаясь с порывами ветра и ежась под струями ледяного дождя. Вокруг никого не было, и я, решив, что Колдер наврал, собрался было вернуться в Карнестон-Хаус, но тут услышал слабый стон. Я принялся оглядываться по сторонам и в какой-то момент заметил едва уловимое движение в густой тьме под деревьями, растущими вдоль подъездной аллеи. Я бросился туда и увидел распростертое на мокрой земле тело несчастного. Он был в темной шинели, его окутывал непроглядный мрак, и можно было только удивляться тому, как Колдер его заметил.

— Вы ранены? — задал я совершенно идиотский вопрос и опустился на колени рядом со скрючившейся фигурой. В ту же секунду меня обдало резким запахом крепкого спиртного, и я холодно осведомился: — Или просто перебрали?

Видимо, я не смог скрыть осуждения, ведь кадетам запрещено употреблять спиртные напитки на территории Академии, а преподаватели вряд ли станут напиваться до такого свинского состояния.

— Не перебрал, — едва слышно прохрипел он.

Голос показался мне знакомым, и я наклонился, чтобы получше разглядеть черты лица, перепачканного грязью и запекшейся кровью. К своему крайнему изумлению, я узнал кадет-лейтенанта Тайбера, спасшего меня от унижения во время «посвящения». Я решил не спорить с ним по поводу запаха спиртного.

— Но вы ранены. Не шевелитесь. Колдер ушел за доктором. Было слишком темно, и я не видел, насколько серьезно он пострадал, но понимал, что трогать его нельзя. Единственное, что я мог для него сделать, это оставаться рядом, пока не подоспеет помощь.

Несмотря на мое предупреждение, Тайбер пошевелился, словно пытался встать.

— Они напали на меня, прятались в кустах. Четверо. Мои бумаги?

Я огляделся по сторонам и в нескольких футах от Тайбера заметил на земле темное пятно. Оказалось, что это его ранец, рядом лежала перепачканная в грязи книга и несколько смятых листков бумаги. Я собрал их на ощупь и отнес ему.

— Я нашел ваши бумаги, — радостно сообщил я. Он ничего не ответил.

— Лейтенант Тайбер?

— Он отрубился, — произнес чей-то голос из темноты, и от неожиданности я подскочил на месте.

Сержант Дюрил, пожалуй, не ограничился бы одним камнем, если бы оказался сейчас рядом. Я не заметил, что ко мне приблизились сразу три человека и остановились в паре шагов за моей спиной.

— Нализался как сапожник, — заявил тот, что стоял слева. Я повернул голову, чтобы взглянуть на него, но он поспешно отошел назад. Его лица я так и не видел, однако голос показался мне смутно знакомым. И еще мне удалось разглядеть под шинелью форму — значит, кадет. — Мы видели, как он приехал. В экипаже из города. Он доплелся досюда, а потом вырубился.

Если бы я не стоял на коленях около Тайбера, вряд ли я сообразил бы, что произошло, но теперь все стало ясно. Кадет, заговоривший со мной, был третьекурсником по имени Джарис, это он заставил меня маршировать по плацу в одном белье во время «посвящения».

И тут я сморозил глупость. К сожалению, я это понял, только когда слова уже были произнесены.

— Он сказал, что на него напали четыре человека.

— Он с тобой разговаривал? — с явственной тревогой спросил другой кадет, голоса которого я не узнал.

— А что еще он сказал? — сурово поинтересовался кадет Ордо, и куски головоломки встали на свои места. Получившаяся картинка мне не понравилась. — Что он сказал? — настаивал Ордо.

Он вплотную подошел ко мне — судя по всему, жестокого третьекурсника совсем не беспокоило то, что я мог его узнать.

— Больше ничего. На него напали четыре человека. — Голос у меня предательски дрожал, отчасти это было от холода, но, говоря по правде, страх был сильнее.

— Он же пьян в стельку! Кто ему поверит? Катись по своим делам, кадет. Мы приведем помощь.

— Колдер уже отправился за доктором, — сообщил я, ни секунды не сомневаясь, что он прекрасно об этом осведомлен. — Он меня сюда послал, — уже увереннее добавил я и тут же засомневался, правильно ли поступил.

Колдер не станет свидетельствовать против них, даже если они оттащат меня в сторону, убьют, а тело сбросят в реку. Под проливным дождем, на пронизывающем ветру, рядом с потерявшим сознание или умершим Тайбером такая перспектива не казалась мне невероятной. Больше всего мне хотелось подняться на ноги, стряхнуть грязь с колен и сказать, что я возвращаюсь в казарму. Но я был не настолько труслив, чтобы оставить Тайбера с ними, правда, высказать вслух свои подозрения все ж таки боялся. Они видели, как он в подвыпившем состоянии вылез из экипажа, и набросились на него, понимая, что в таком состоянии ему с ними не справиться.