Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

Никто не возвращался, а ты вернешься. Я заберу тебя.

Елена, Елена...

Пей, сказала она, чувствуя себя мамашей-итальянкой. Пей, сколько сможешь выпить, пока тебя не намнет тошнить.

Но как ты... Ах да, ты объяснила, как сюда попала. Ты сказала правду?

Да. Я всегда говорю тебе правду. Но как мне вытащить тебя отсюда, Стефан?

Ты знаешь, кто такие Шиничи и Мисао?

В какой-то степени.

У каждого из них есть по половинке кольца. Если соединить половинки, получится ключ. Обе половинки сделаны в форме бегущей лисы. Но, где они их прячут, неизвестно. Кроме того, как я уже говорил: только чтобы попасть сюда, нужна целая армия.

Я найду половинки кольца. Я соединю их. Я соберу армию. Я заберу тебя.

Елена, я должен остановиться. Ты сейчас упадешь в обморок.

Я отлично умею не падать в обморок. Прошу тебя, не останавливайся.

Я все еще не верю, что это ты...

Не вздумай целовать меня! Ты должен брать мою кровь!

Слушаюсь, мэм! Нет, серьезно. Я уже сыт по горло. Она сейчас начнет из .меня выливаться.

А что будет завтра?

— Мне хватит и на завтра. — Стефан оторвался от Елены и приложил большие пальцы к руке Елены там, где она была проколота его клыками. — Я говорю правду, милая. Я больше просто не могу.

— А послезавтра?

— Как-нибудь продержусь.

— Не сомневаюсь. Потому что я принесла тебе кое- что. Обними меня, Стефан, — сказала она, приглушив голос на несколько децибелов. — Обними через прутья.

Он послушался. Вид у него был изумленным. Она зашептала ему на ухо:

— Веди себя так, как будто ты меня любишь. Гладь меня по волосам. Говори нежные слова.

— Елена, любимая моя малышка... — Их сознания еще не совсем разъединились, поэтому он смог сказать ей телепатически: «Вести себя так, как будто я тебя люблю?» Но пока его руки гладили, сжимали и спутывали ее волосы, руки Елены были заняты совсем другим. Она вытаскивала из-за пазухи и вкладывала под его одежду полную фляжку «Черной магии».— Где ты это взяла? — шепотом спросил Стефан. Вид у него был ошарашенный.

— В том волшебном доме было все. Я ждала случая передать ее тебе, если тебе понадобится.

— Елена...

— Что?

Казалось, в Стефане происходила какая-то внутренняя борьба. Наконец, уперевшись глазами в пол, он прошептал:

— Все равно из этого ничего не выйдет. Я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью, пытаясь совершить невозможное. Тебе надо забыть меня.

— А ну-ка пододвинь лицо к решетке. Вплотную.

Он удивленно посмотрел на нее, но, ничего не спросив, послушался.

Елена влепила ему пощечину.

Пощечина получилась не очень сильной... хотя от удара по железным прутьям у нее заболела рука.

— Мне стыдно это слушать, — сказала она. А перед тем, как он успел произнести хоть слово, она сказала: — Тихо!

Послышался собачий лай. Он звучал издалека, но становился все ближе.

— Это за тобой, — со страхом сказал Стефан. — Уходи!

А она просто спокойно посмотрела на него.

— Я люблю тебя, Стефан.

— Я люблю тебя Елена. Навсегда.

— Я... ох, прости.

Она не могла уйти, в этом было все дело. Как Кэролайн, которая говорила и говорила, но никак не могла покинуть комнату Стефана, Елена могла бесконечно стоять здесь и говорить о том, что сейчас уйдет, — но уйти не могла.

— Елена! Ты должна. Я не хочу, чтобы ты видела, что они делают...

— Я убью их.

— Ты не убийца. Ты не боец, Елена, — и ты не должна этого видеть. Прошу тебя. Помнишь, когда-то ты спросила, сколько раз я должен заставить тебя сказать, что ты меня просишь. Сейчас каждый раз идет за тысячу. Прошу тебя. Ради меня. Уходи.

— Последний поцелуй...

Ее сердце билось как обезумевшая птица.

— Прошу тебя!

Слепая от слез, Елена развернулась и схватилась рукой за ручку двери, ведущую из камеры.

— В тайник возле того места, где проходит церемония, чтобы меня никто не увидел! — выдохнула она, распахнула дверь и шагнула в коридор.

Она все-таки увидела Стефана, но, насколько этого хватит, пока ее сердце опять не начнет разбиваться...

...господи, я падаю...

...этого она не знала.

Елена поняла, что оказалась где-то неподалеку от общежития — как минимум в двадцати пяти метрах над ним — и камнем падает вниз. Мелькнула первая паническая мысль — я сейчас разобьюсь, — потом сработал инстинкт, и после мучительных двадцати метров она вскинула руки, поработала ногами — и перестала падать.

Итак, крыльев для полета у меня больше нет, подумала она, сосредоточившись на точке между лопатками. Она знала, где именно они должны были быть, — но ничего не произошло.

Она осторожно подвинулась ближе к стволу дерева, помедлив только для того, чтобы переложить гусеницу, оказавшуюся на одной ветке с ней, на прутик повыше. Подтягивая ноги и отталкиваясь, она нашла место, где можно было сидеть, хотя, на ее вкус, ветка все-таки была слишком высокой.

Как бы то ни было, ей было видно и то, что внизу, и пространство на крыше, и видно очень хорошо — и, чем дольше она всматривалась в какую-то точку, тем яснее начинала видеть. «Зрение вампира», — поняла она. Значит, она стала Превращаться. Или же... но почему-то небо у нее над головой стадо светлеть.

При помощи зрения Елена разглядела темное и пустое здание общежития, и от этого ей стало не по себе, потому что она вспомнила то, что сказал ей отец Кэролайн насчет «встречи». И то, что она телепатически узнала у Дамона о планах Шиничи на ночь Лунного пика. А что, если это не настоящее здание общежития, а просто очередная ловушка?

— Пришли! — воскликнула Бонни, когда они приблизились к общежитию. Она знача, что завопила пронзительно, даже чересчур пронзительно, и все-таки вид общежития, сияющего огнями, как рождественская елка со звездой наверху, успокоил ее, хотя она и знала, что это неправильно. От облегчения она была готова разрыдаться.

— Да, дошли, — послышался басок доктора Альперт. — Дошли все вместе. Но из всех нас Изабель нуждается в медицинской помощи больше всех и быстрее всех. Готовь свои снадобья, Теофилия. Кто-нибудь — сделайте для Изабель ванну.

— Давайте я, — после секундного колебания сказала Бонни дрожащим голосом. — Она ведь будет под транквилизаторами, как сейчас? Да?

— С Изабель пойду я, — сказал Мэтт. — А ты, Бонни, иди с миссис Флауэрс и помоги ей. И перед тем, как мы войдем в дом, я хочу сказать вам всем — никто никуда не ходит в одиночестве. Все ходят парами или тройками.