Война нелюдей - Григорий Шаргородский

Батя хотел что-то сказать, но передумал и просто кивнул.

— Этого, — ткнул пальцем в сторону лежащего без сознания немца князь, — застрелишь собственными руками. Иначе никаких договоров между нами не будет.

— Андрей, мне жаль, — наконец-то выдавил из себя Батя. Говорить ему было тяжело, поэтому он сказал лишь самое важное.

— Поговорим об этом позже, когда ты выздоровеешь и заедешь в гости к старым друзьям.

Больше не говоря ни слова, князь развернулся и быстро пошел к выходу. Он не знал, что там говорил Батя своим людям, но у выхода из бункера его догнали два венгерских аданаила.

Подойдя к баррикаде, Андрей вдруг осознал, что слегка погорячился: на руках две бесчувственные девушки и два сопливых пацана. Конечно, имелась пара не самых слабых бойцов, но без шаманки все они были практически слепы.

— Скорп, оставайся тут и присмотри за девчонками. Сашат, за мной. Точнее, впереди, — принял решение Убивец, пропуская егеря вперед. Сейчас важнее было чутье прирожденного охотника, а не дар аданаила.

На первый этаж они выбрались без проблем, и Андрей сразу вышел в эфир.

— Стармех на связи, — откликнулся Шаров.

— Как обстановка?

— Да тихо, как в склепе. Они почему-то разбежались, что тараканы. Мы сели за зданием. Нечего дефицитную горючку палить.

— Инди.

— Да, командир.

— Что у тебя?

— Пусто. Они действительно разбежались. Зверь чует несколько объектов, но это явно раненые. В вашем здании пусто.

— Сможете спуститься с башни самостоятельно?

— Без проблем, — уверенно сказал Васька.

— Делай, пилот.

— На связи.

— Сажай птичку у правого крыла.

Через несколько минут послышался шум винтов, и вертолет, разгоняя прожекторами сгущающиеся сумерки, приземлился под окнами конференц-зала.

— Сашат, встреть Зверя, и вдвоем найдите мне языка, только эльфа, а не монстра.

— А сам бы я не догадался? — фыркнул егерь и ловко выпрыгнул в окно.

Андрей спустился к бункеру и подхватил на руки бесчувственную Свету, а Скорпу кивнул на «привязанную» к пулемету девушку. Новенькие аданаилы оказались достаточно сообразительными — они подобрали пулемет с патронами и пошли следом за русскими без дополнительных напоминаний. Остальные венгры были явно недовольны наглым поведением пришельцев, но, наученные общением с маленьким и очень злым егерем, благоразумно помалкивали.

Сашат с добычей появился, когда обе девушки были уложены в специальные носилки внутри вертолета. Языком оказался субтильного вида эльф, одетый в не самого лучшего качества панцирь. Похоже, для тех, кто не имел чести быть «тенью», броню ковали в последнюю очередь и без должного старания.

— Ты кто? — обратился на эльфийском к пленнику Убивец.

Глаза, судя по виду, молоденького эльфа злобно сверкнули. Князь пожал плечами и положил руку на слипшиеся от крови волосы. Но ничего не произошло — внутри эльфа не было ни одного плетения.

— Послушай, глупый росток, — устало проговорил Убивец. — У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой. Сокровенные тайны вашего народа мне тоже не нужны, ответь на один вопрос — и можешь спокойно возвращаться к своему клану. Почему вы вдруг разбежались?

Увы, проникновенная речь не подействовала на упрямого эльфенка, а вот когда Сашат, преобразившись буквально на глазах, воткнул в ногу пленника нож, вдобавок яростно рыкнув в лицо, «высокородный» залепетал быстро и информативно.

По словам пленного, сброшенный вертолетом зажигательный бак спалил вместе с кораблем какого-то там «наставника ордена смерти». И, оставшись без жесткого управления, эльфы вкупе с мутантами разбежались в разные стороны. Тем более что к этому моменту в экспедиционном отряде почти не осталось ни магов, ни «теней» — в основном лишь ничего не смыслящая молодежь.

— Все, уходим. Нам здесь больше делать нечего, — раздраженно махнул рукой на глупого эльфенка Андрей. От усталости и нервного истощения кружилась голова, поэтому он буквально заполз в нутро вертолета и, забившись под кресла, уснул.

Сумбурные черные тени роились в мозгу спящего человека. Несколько раз он слышал, как басовито работали пулеметы, с трудом заглушая шум винтов. Но было это реальностью или всего лишь очередным фрагментом сна, Андрей не знал.

Из черной бездны бреда он вынырнул резко и даже болезненно.

— Что? — спросонья невнятно спросил князь, и тут же холодные щупальца страха расползлись по его телу. Осунувшееся и какое-то несчастное лицо Сашата не предвещало ничего хорошего.

— Что?! Что?!!

— Сообщение по радио… Твой дом взорвали.

— Надя?..

— Она была внутри.

«Господи, пусть это будет сон», — подумал Андрей, лелея безумную надежду.

Похоже, Сашат легко прочитал в глазах друга эту мысль, поэтому просто влепил ему пощечину.

Гнев и боль ударили в голову князя, и он резко оттолкнул егеря, а потом бросился к кабине пилота. Вертолет как раз пролетал над лесом в окрестностях Княжеского, и было прекрасно видно поднимающийся над развалинами бывшего Дворца спорта дым.

Множество прожекторов прошивали ночную темноту яркими спицами, высвечивая груды камня и покореженного металла. Первое впечатление оказалось ошибочным — через минуту стало видно, что пострадала только левая часть здания, в которой находились покои хозяев и вход в лабораторию.

Как только вертолет снизился, Андрей выпрыгнул наружу и, не обращая внимания на боль в подвернутой ноге, зашагал к разоренному дому. К нему тут же подбежал Гаврилов.

— Андрей, еще ничего не известно, возможно, она была в лаборатории. Мы ведем раскопки и там, и в районе спальни, — тараторил полковник, но князь не стал реагировать на его слова. Пограничник и сам не верил тому, что говорил.

Посеревший от горя человек переставлял ноги как сомнамбула и на пути к развалинам остановился лишь раз, возле сидящего прямо на земле старика. Мазай рыдал как ребенок, ухватившись руками за голову. Почувствовав чужой взгляд, он поднял глаза и попытался заговорить, но все время захлебывался плачем:

— Я, старый дурак… сам заставил ее вернуться в дом и лечь в постель… Она не хотела. Почему я ушел, почему не остался там, с ней! Зачем мне такая жизнь?!

Чужая боль уже не трогала Андрея, он просто прошел дальше.

Несколько деревянных конструкций на развалинах еще горели. Он бездумно уставился в огонь.

Из этого состояния его вырвал гомон людей, копавшихся на месте входа в лабораторию. Безумная надежда как молния пронзила мозг, но тут же умерла — тишина, вдруг воцарившаяся за его спиной, заглушила все: и голоса людей, и шум замедляющейся турбины вертолета. Андрей резко развернулся и увидел, как один из спасателей выносит на руках тело в ослепительно-белой ночной рубашке. Руки, ноги и голова мертвой женщины были покрыты засохшей кровью, а вот на ночнушке не было ни единого пятнышка.