Бог из машины - Яна Горшкова

* * *

В доме Майрры Бино собрались почитай все Синицы. Даже Лимна явилась с трехдневным младенчиком на руках. В кои-то веки из войска письмо пришло, и не просто какая-то писулька на куске газеты, а всамделишнее письмо на хорошей бумаге. Лакей из Янамари-Тай доставил, вручив неумело сложенный конвертик очумевшей от такой милости Майрре в собственные руки. Дурная баба надумала было лишиться чувств, заподозрив себя во внезапном и горестном вдовстве, но внушительный малый, затянутый в графскую ливрею, заверил хозяйку фермы, что письмо писано под диктовку ее супружника. Так что созывать соседей на тризну рановато. А еще сказал, что граф Рамман лично побеспокоился о земляке, взяв на себя труд передать послание солдата на родину. Ценить надо, а не в пылюке валяться. Майрра тут же начала ценить: усадила на почетное место, угостила посланника прохладненьким компотом из ранней вишни, приказала отсыпать его лошадке овса. Узнав, что муж, слава Меллинтан, живехонек, женщина успокоилась, и теперь ее интересовало – кто будет читать ценное послание.

– Я в храмовую школу ходила, но читаю лишь по-печатному, почерков не разбираю. Мать моя, так она вообще грамоте не обучена, – сокрушалась фермерша.

Пришлось гордому слуге янамарского графа читать сельчанам письмо.

Младшего сына, милостиво оставленного вербовщиками на хозяйстве, послали за соседями. И вот уже в благоговейной тишине развернут лист, и чтец движением руки призывает слушателей к вниманию:

– Писано со слов Арагира Бино старшим писарем Четвертого Янамарского стрелкового полка сержантом Луром. Дорогая супружница моя Майрра, сообщаю тебе, что жив я и здоров, только немного ранен в руку. В скобочках дополнение – задет осколком, все уже почти зажило, как на собаке, ты же знаешь. Спешу порадовать тебя, дорогая супруга, что врагов-«кухарей» на поле при деревне Кошкин Брод мы разбили наголову. Эсмондские прихвостни бежали, поджав… Э-э-э… Тут зачеркнуто нехорошее слово, сударыня. Что там у них осталось, то и поджали. А дело вышло туго поначалу. Ихний, эсмондский главный генерал пытался ударить не с флангу, как полагается по военной науке, а в стык между нашими армиями – янамарской и канаваррской, но наш Сычара, то бишь фельдмаршал Кан, все равно извернулся и ударил по «кухарям» изо всех сил. Солдатушек полегло много, кого картечью посекло, кого драгуны порубили, кого постреляли, но мы все-таки выстояли. Мне чуток не повезло, а мальчишки наши без единой царапины. А того сержанта помнишь? Расмаса Тина, который нас в лагерь загреб? Так вот ему картечью ногу оторвало. Но тоже живой остался. Будет теперь на деревяшке скакать. Вот такие дела. А еще я собственными глазами видел самого князя Эска. Солидный дядька, скажу я тебе, женушка. Настоящий диллайн, и сослепу не перепутаешь. Говорят, по ночам он обращается в сову и летает над вражескими позициями.

Тут лакей насмешливо хмыкнул, дивясь невероятной дремучести янамарцев.

– А Предвечному мы тут не молимся, зато, говорят, Мать Меллинтан являет чудеса, но я врать не буду, ничего такого видать не довелось. Так вот князь Эск нам речь сказал. Хорошо так сказал. Только я почти ничего не запомнил. Однако же понравилось всем нашим. Мы потом с ребятами из взвода обсудили и решили, что с таким князем обязательно войну выиграем. Так всем синичанам и скажи, дескать, правда на нашей стороне. И эти мои слова совсем не потому, что так писать положено по Уставу, чтобы не смущать гражданские умы. Мы ж не слепые, мы ж видим. Вот такие, значит, мои дела. За младшим смотри хорошо – самый поганый возраст у пацана. С любовью. Жди меня крепко. Твой Арагир.

– И все? – встрепенулась заслушавшаяся и заплаканная от избытка чувств фермерша.

– Все. И так целый лист.

Чтец в доказательство показал всем убористо исписанную страницу.

– Вот ведь, голова дырявая. А чего ж не написал, когда эта война кончится?

– Твой муж, женщина, простой солдат. Откуда ему знать?

– А его светлость граф Рамман знает? Он ведь с самим князем на дружеской ноге. Ничего не говорил?

Посланец графа только вздохнул тяжко в ответ:

– Долгая будет война, госпожа Бино, очень долгая.

– Пред… Меллинтан! Как Великий Раздор? – с ужасом охнула фермерша, всплеснув руками.

– Хуже. Ни у нас, ни у эсмондов нет острова за морем, куда можно сбежать.

Он ушел, а Майрра Бино все плакала и плакала, прижимая к губам драгоценное письмо – все, что останется ей от Арагира и двоих сыновей, которые никогда не вернутся в родной дом.