Кощеевы земли - Александр Самсонов

Гулкий голос пронесся под сводами капища из ниоткуда и эхом заметался среди неподвижных истуканов.

— Упрямый придурок, — подвел итог безрезультатной беседы Глузь. — Слышал я про него. По мне, он похож на политическую проститутку — ни богу свечка, ни черту кочерга. Без него справимся.

После произнесенной вслух фразы бесенок испуганно прикрыл ладошкой рот. В том, что хранитель капища его слышит, ни у кого сомнения не было. Как бы в ответ в зале стало темнеть, похожие на свечи светильники, расставленные вдоль стен, начали гаснуть один за другим, и вскоре все погрузилось в кромешную тьму.

— Мне мама в детстве выколола глазки, чтоб я в шкафу варенья не нашел, я не смотрю кино и не читаю сказки, зато я нюхаю и слышу хорошо, — на мотив известного шлягера заголосил бесенок.

Ночное зрение, на которое надеялся Басанов, почему-то в стенах капища работало плохо, никаких источников света в обозримом пространстве не наблюдалось и дальше вытянутой руки ничего не было видно. Так что куплет, напетый бестолковым бесенком, стал на данный момент руководством к действию. К сожалению, если слышать что-либо могли все, то обонянием, способным худо-бедно ориентироваться в просторном зале, владел только оборотень.

В начинающей давить темноте Никита различил раздраженное бормотание Рудольфа, сопение Глузя, и лишь молчаливая Нодья прижалась плечом к его спине.

— Вот влипли. — Собственный голос показался Басанову незнакомым, гулким, как будто он со всего размаху бросил фразу в огромную пустую бочку.

В обширном, но замкнутом пространстве, когда основным источником информации служит только слух, звуки, казалось, обрели свою жизнь. Любой шорох, издаваемый во тьме, слышался громко и ясно. Вот почесался Глузь, а вон там скрежетнул зубами и шумно задышал оборотень, почти в ухо печально вздохнула амазонка. Постепенно помещение стало заполняться другими, не имеющими отношения к маленькому отряду звуками. Вдоль стены прошуршали быстрые семенящие шажки, от одного из постаментов послышался легкий скрип, как будто кто-то тяжелый надавил на рассохшееся дерево, в глубине зала зазвучали непонятные звуки, напоминающие вздохи и невнятное бормотание. Ощущение чужого присутствия со всех сторон пришло само собой.

— Все ко мне, быстро! — скомандовал Басанов, придерживая за руку Нодью. — Быстрее, мать вашу перетак!

Сиплое дыхание оборотня переместилось ближе.

— Осторожнее, это я. — Крепкая рука прихватила человека за предплечье.

— Глузь, — позвал в темноту Никита, — Глузь. Давай сюда!

— Глузь,.. Глузь... Глузь... — заметалось в воздухе эхо. — Сюда... сюда... сюда...

— Да здесь я, — откуда-то со стороны, искаженный эхом, послышался ответ, — за вас держусь.

— Погоди. — Басанов вспомнил про зажигалку, с которой никогда не расставался, и, достав ее из кармана, высек маленький колеблющийся огонек. Поставив регулятор на максимум, он поднял источник света над головой.

Небольшой газовый факел озарил центр зала. Додолка и оборотень, стоящие неподвижными стражами по бокам, находились рядом, но бесенка поблизости не наблюдалось.

— Вот он! — оглушающе рыкнул Рудольф, выбрасывая руку в сторону ближайшей скульптурной группы.

Глузь, охватив ногу одной из статуй поблескивая круглыми глазами, с высоты постамента удивленно смотрел на своих товарищей.

— Сюда давай, — в голосе оборотня прозвучало нетерпение, — мы здесь.

Издав радостный визг, бесенок оттолкнулся от статуи и понесся к ним, в несколько секунд достигнув вожделенной цели. С разбегу он приник к ноге Нодьи и на мгновение замер, возбужденно дыша. Невозмутимая амазонка не спеша отодвинула мохнатого сотоварища от себя, как бы установив невидимую дистанцию близости.

Зажигалка, нагревшись, обжигала пальцы, и Никита с грустью ее погасил. Темнота тотчас накрыла замершую группу, и почти сразу же послышался недовольный голос додолки:

— Куда руками лезешь, паскудник маленький. Звонким эхом пронесся по воздуху звук пощечины, в ответ раздался недоуменный голосок Глузя:

— Ты чего? Я тебя вообще не касаюсь. Я за боярина держусь.

Басанов ощутил, как чья-то рука крепко ухватила его за штанину. Почти сразу послышался еще один звонкий хлопок одновременно с возмущенным голосом Нодьи:

— Куда лезешь, сволочь мохнатая! — и опять последовал звук удара.

Не выдержав, Басанов чиркнул кремнем, яркое пламя осветило прижавшихся друг к другу походников и... заросшего курчавыми рыжими волосами рогатого человека. Рогоносец, изображая на волосатом лице ослепительную голливудскую улыбку, тянулся мохнатыми руками к ногам девушки. Увидев притязателя, амазонка яростно взвизгнула и, отделившись от товарищей, подпрыгнула, одновременно взмахивая ногой, обутой в сапожок с окованным металлом рантом. В неровном, колеблющемся от зажигалки свете расплывчато мелькнула, отбрасывая яркие блески, полоса и закончила траекторию в районе подбородка мохнорылого. Звук от столкновения подбородка и носка сапога очень напомнил звук сцепки двух железнодорожных вагонов. Существо безмолвно грохнулось на пол и раскинуло в стороны оканчивающиеся копытами волосатые ноги.

— Вот так их, маньяков козлоногих! — пропищал бесенок, восхищенно поглядывая на возвышающуюся над поверженным телом амазонку.

Зажигалку пришлось погасить снова — корпус ее нагрелся до невозможности, да и запасы газа были небеспредельны. Стоять вот так посередине зала, когда в окружающей темноте бродят всякие неизвестные существа, Басанову не хотелось. В том, что в глубине помещения есть еще кто-нибудь, у него сомнений не возникало.

— Отходим к стене, — принял он решение вслух. — Вправо.

Чиркнув зажигалкой и ощущая присутствие товарищей за спиной, Никита первым двинулся в указанном направлении. В свете неровного огонька, отбрасывающего отблески на совсем близкое расстояние, чужих не наблюдалось, но где-то там, среди пьедесталов и статуй различных богов, ему чудилось постоянное движение.

Возле стены, на опоясывающем зал невысоком каменном бордюре, стояли похожие на свечи светильники. Установленные с одинаковым интервалом, они терялись в темноте. Глузь первым подскочил к ближайшему и, ткнув пальцем в оплывшее от огня навершие, заверещал:

— Зажигай!

Поднеся огонь к похожему на фитиль отростку, Басанов убедился, что зажечь светильник будет непросто, и, только израсходовав почти половину газа, он смог запалить два фитиля.

Столько же света давали обычные стеариновые свечи, но и его хватало, чтобы пространство вокруг можно было контролировать. Темнота обступила островок света, но все равно доносившиеся из глубины зала звуки были непонятны. Шорохи, поскрипывание, шарканье, неразборчивое бормотание — все указывало на бурную деятельность, невидимую сгрудившимся у ненадежных огоньков участникам Кощеевой авантюры. Именно так Никита окончательно оценил их поход.

Когда Лесной Хозяин с привычным оскалом разъяснял особенности их предприятия, ничего подобного ему даже не представлялось. Но что сделано, то сделано, и из создавшейся ситуации надо искать выход. В том, что в недосягаемости визуального контакта бродят ожившие идолы старых богов или их последователи, сомнений не было, но не верилось и в то, что они не собирались появляться на глаза, приблизившись к освещенному месту. Тревогу вызывало только одно — насколько хватит светильников? Попытки зажечь новые к желаемому результату не привели. Басанов израсходовал почти весь газ, но фитили упорно не желали загораться.